Айман Экфорд. Психические нормы во многом зависят от культуры

 Психические нормы во многом зависят от культуры.

Так уж сложилась история, что разные культуры более терпимы к разным нейроотличиям.
Так скажем японцы более сдержанные и отстраненные и аутичный способ выражения эмоций может выглядеть там приемлемее, чем на Западе.
Во многих арабских странах, наоборот, даже мальчикам навязывается эмоциональность. Так образец для подражания мусульман, с которого они берут пример - это Пророк Мухаммед, мужчина, который открыто не скрывал своих слез, и чьи сподвижники - взрослые мужики, воины - плакали вместе с ним. Так что эмоциональным парням проще мимикрировать в арабских культурах, чем в европейских и тем более чем в японской.

Некоторые культуры более «мистические» и поэтому в них проще ужиться людям с шизотипическим расстройством.

Некоторые культуры очень коллективистские - российская, китайская, корейская, индийская - и поэтому у людей с проблемным пониманием личных границ там могут начаться серьезные внутренние проблемы, они будут более подвержены абьюзу потому что культура «доломает» им эти границы, но при этом общество будет игнорировать вызванные этим расстройства.

Некоторые культуры более индивидуалистические и поэтому там на проблемы абьюза и пост-травмы обращают больше внимания.

В некоторых культурах поощряются некоторые расстройства - скажем, трудоголизм.

В общем, эту тему можно продолжать бесконечно. Но восприятие нейроотличий и менталок так же завязано на культуре, как и восприятие гендера.
И точно так же как один и тот же мальчик может казаться мужественным в Саудовской Аравии и «нюней» в России, один и тот же аутичный ребёнок может казаться адекватным в Японии и неадекватным в Сирии. Один и тот же человек с трудоголизмом может казаться героем в США и больным человеком в Финляндии.

Что ещё раз показывает относительность нормы. И что норма должна устанавливаться не в зависимости от того, что принято навязывать в обществе, а в зависимости от того, что причиняет человеку страдание само по себе, вне зависимости от культуры, а что - нет.

Настоящая история чеченского гея

 

О дискриминации ЛГБТ в Чечне говорят активисты и пишут СМИ всего мира, но проблема в том, что очень часто в этих история чеченские ЛГБТ-люди оказываются объектами, а не субъектами. У них нет права голоса, и за них говорят российские белые «спасители», используя свою вписанную в культурный код колониальную перспективу. Поэтому истории об ЛГБТ-людях из Чечни зачастую рассказаны теми, кто добавляет в них свои исламофобные и расистские предрассудки, или как минимум с простым непониманием чеченского контекста. Мы взяли интервью у одного из чеченских геев, чтобы разоблачить множество активистских стереотипов — от демонизации родственников ЛГБТ-людей из Чечни до ксенофобии внутри сообщества.

1.Расскажите немного о себе и своей семье (какое имя сейчас используете, кем были ваши родители, сколько детей в семье, когда и почему уехали из Чечни, где живёте сейчас).

Меня давно знают под именем Лео, так я начал представляться когда открыл свой первый бар в Москве.

У меня обычная чеченская семья, но уважаемая, как говорят в Чечне. У меня большая семья даже по чеченским меркам и я младший в семье. Мои родители зарабатывали свой кусок хлеба честным трудом. У мамы был орден- Мать-героиня. Отец ездил на заработки в Среднюю Азию, а мама работала в больнице. Все в огромной семье отучились и получили высшее образование. Я, последний, из-за начавшейся войны, был вынужден уехать учиться в Москву. Эмигрировал в США недавно, полтора года назад, после нападения на меня в Москве.

2. Расскажите о том, как к вашей сексуальной ориентации относились родственники.

Надо сначала объяснить, что тема секса в чеченском общество абсолютное табу и не важно какой это секс.

Сложно объяснить это человеку извне, так как почти во всех обществах секс присутствует так или иначе, в чеченском обществе секс, как и личные отношения внутри семьи -это абсолютное личное дело партнеров и любое публичное проявление считается неприличным. не важно кто именно эти “партнеры”, публичное проявление личных чувств осуждается, таких как поцелуи, держание за ручки. Это происходит даже на уровне совместного просмотра кино, если будет на экране поцелуй или, уж тем более, половой акт, то определенно переключат канал.

Странно было бы исход из этого, если бы я обсуждал свою идентичность с кем-то, даже с кем-то близким из семьи. Не знаю, понятно ли это или нет. Если говорить про «инаковость» вообщем смысле, то все это видят и глупо считать, что кто-то этого не понимает. Говоря “инаковость” я имею ввиду увлечения, взгляды, пристрастия. если парень не интересуется девушками-это определенно сложно не заметить.

Чориа-Чори: "Я вам не Иньяки Уильямс"

  

Я не говорю за всех басков иностранного происхождения, не пытаюсь создать Единственно Правильный Образ™. Но, пожалуйста, и вы в свою очередь этого не делайте. 

 

Ситуация 1: 

 

Чори: Я басконка. 

Кто-то: Ты русская/человек мира/псих/предательница/культурный апроприатор/"особенная снежинка". 

 

Не надо так. 

 

Ситуация 2: 

 

Чори: Я басконка. 

Кто-то: Значит, ты как Иньяки Уильямс? 

 

И так тоже не надо. 

 

То, что во втором случае мою культурную идентичность не отрицают, отнюдь не значит, что с этим случаем всё нормально. Вы узнали о существовании басков иностранного происхождения благодаря футболисту Иньяки Уильямсу? Отлично. Вы сводите опыт любого из нас к его опыту? А это уже не ок. 

 

Давайте объясню наглядно. Хоть это и немного стереотипная вещь, возьмём пинчоак (баскские сложные бутерброды, в России более известные под испанизированным названием "пинчос"). Представим, что один такой бутерброд — образ одного конкретного баска, родившегося в не-баскской семье, ингредиенты — опыт (как привилегии, так и угнетение и обесценивание), а одинаковые шпажки, которыми всё скреплено, — это общая культурная идентичность. 

Ингредиент 1. Иньяки Уильямс родился в Стране Басков. Благодаря месту рождения его культурную идентичность не обесценивает даже футбольный клуб "Атлетик Бильбао", знаменитый своей политикой отбора игроков по происхождению. Это же обстоятельство помогло ему овладеть баскским языком в лучшей степени, чем мне, родившейся в России и начавшей изучать этот язык в возрасте 18 лет. Как видите, наши "пинчоак" изначально приготовлены на разном "хлебе".

Ингредиент 2. У Иньяки Уильямса типично баскское имя и при этом не-баскская фамилия. С одной стороны, имя помогает окружающим считывать его как баска. С другой — вопрос "как тебя зовут на самом деле/по паспорту/дома?" никто ещё не отменял. Кстати, вопросы "есть ли у тебя баскское имя?" и "где твои четыре/восемь баскских фамилий?" задают и мне. Имя у меня не баскское (Чори, хоть и используется изредка в качестве имени вообще, в моём случае нечто вроде никнейма в интернете, в общении я его не использую), фамилия (одна-единственная) тоже. Что-то в нашем опыте похоже, что-то отличается. Это можно сравнить, например, с крабовым салатом, приготовленным по разным рецептам. Намазываем его на хлеб!

Ингредиент 3. Стереотипно баскская внешность. Что греха таить, встречаются ещё такие люди, которые определяют национальность по внешности. И тут уже как раз меня иногда принимают за потомственную басконку. В России ещё часто спрашивают, кто из моих предков — "дети Испании" (никто). Да, я вписываюсь в эти стереотипы не полностью, но баски цвета (и в частности Иньяки Уильямс) не вписываются в них совсем, и это может спровоцировать отрицание опыта в не меньшей степени, чем недостаточное знание языка. Здесь наш опыт отличается настолько же, насколько, скажем, бутерброд с креветкой не похож на бутерброд с оливкой.

То, что получилось, действительно относится к какой-то общей категории ("пинчоак" или "баски иностранного происхождения"). Но эти категории отнюдь не однородны по своему составу. Идентичность одного человека совсем не обязательно составлена из тех же компонентов, что та же идентичность другого (как раз напротив — двух таких людей было бы довольно трудно найти). И изобретать "единственно правильный способ быть баском" — всё равно, что "узаконивать" один каноничный рецепт пинчоак, отвергая сотню других. 

Этот же принцип можно применить и к другим культурным идентичностям, и, скажем, к аутизму ("я не Темпл Грэндин"), и вообще много к чему. Разумеется, вместо пинчоак можно взять что угодно другое, что покажется вам подходящим (например, кубики Лего). 

Только не пытайтесь подогнать чью-то идентичность под тот "рецепт", который вы считаете классическим или единственно правильным.

Чориа-Чори. Репрезентация "новых басков": а есть ли она вообще?

Прежде всего предлагаю пройти мини-тест, что вы вкладываете в понятие "новый баск" (euskaldun berria).

1. Это каким-то образом связано с "генетическим происхождением"? НЕТ. Например, приёмный ребёнок любого происхождения в баскоязычной семье может вырасти "старым баском", если он захочет определять себя в рамках этой культуры. А может и вообще баском не быть. В то же время люди баскского происхождения, осваивающие язык во взрослом возрасте, считаются именно "новыми" - опять же, если они этого хотят.
2. Это имеет жёсткую привязку к родному языку? НЕТ. И носитель баскского языка, и выучивший его во взрослом возрасте может не определять себя как баск, и это его законное право.
3. Это одна из возможных культурных идентичностей человека, в какой-то степени говорящего на баскском языке, причём этот язык не является для него первым освоенным? ДА. Подчёркиваю - одна из возможных. Этот человек может относить себя к любой другой культуре, не относить ни к какой или всегда быть просто баском, без уточнений.

Репрезентация "новых басков" неразрывно связана с репрезентацией басков как таковых. А здесь, пожалуй, именно тот случай, когда не нужны лозунги "мы имеем право на мерзавцев". В мировой литературе и кино прочно сложились три типа репрезентации этого народа:
1. Тип "тумбочка", он же "мимокрокодил". Персонаж настолько незначительный, что его и репрезентацией считать не стоит. Часто не имеет имени. Классический пример - слуга с говорящим прозвищем Баск из романа Виктора Гюго "Отверженные".
2. Тип "благородный негодяй". Разумеется, это оксюморон. Право на мерзавцев во всей красе. Представлен доном Хосе в "Кармен" Проспера Мериме.
3. Тип "ненавижу всех вокруг, особенно кастильцев". Близок к предыдущему. Чуть что - лезет в драку. Помните бискайца из "Дон Кихота"?
Единичные примеры амбивалентной или перевешивающей в положительную сторону репрезентации басков можно найти в современной литературе. Например, если вы читали серию романов Артуро Переса-Реверте "Капитан Алатристе" или смотрели одноимённую экранизацию, то, конечно, помните Иньиго Бальбоа. Но это всё речь о той группе басков, которых принято именовать "старыми". А новые-то, новые есть?

Привлечение внимания к существованию "новых басков", казалось бы, примета современной жизни. В 1992 году группа Oskorri представила на суд слушателей песню "Euskaldun berriaren balada" ("Баллада "нового баска"), начинающуюся словами "Я из Баракальдо, я безработный и поэтому каждый день хожу на курсы баскского языка". Далее в красках описан процесс изучения со всеми трудностями.

Рассказы и сказки Соргиньи Чирулиньи, написанные для популяризации баскского языка среди детей, также дают два примера "новых басков". Это Ся ("Одноклассники"), приехавшая из Китая и встраивающаяся в баскское общество в школе, и мама-малиновка ("Музыка баскского языка"), которую все вокруг принимали за невербальную персону, пока не выяснилось, что она просто не умеет говорить по-баскски, и тогда сын Эки начал её учить.

Но было ли что-то до этого? Да, было, и даже в 1969. Правда, не в музыке, кино и художественной литературе, а в учебнике для начальной школы "Nora zoaz?" ("Куда ты идёшь?") авторства Иньяки Гойкоэчеа. "Эту красивую девочку зовут Лейре. Она живёт в городе Ирунья /испанское название этого города - Памплона (прим. автора статьи)/ Лейре не знает баскский язык, но учит его". В "идеальном", смоделированном Гойкоэчеа мире, где живут только баски, нашлось место для девочки Лейре, которая учит язык. А это значит, что надежда на репрезентацию есть всегда.

Айман Экфорд. Об «идеальных» странах

США - моя любимая страна.

Я люблю США, но никогда их не идеализирую. Я могу часами говорить об американских проблемах - как культурных, так и политических - «поливать грязью» нынешнее американское правительство и проклинать существующие в американском обществе стереотипы.

То же самое касается других стран, которые мне нравятся - например, Израиля и Англии.

Ведь я прекрасно понимаю, что идеальной страны не существует.

По сравнению с идеальным миром, где у всех были бы равные права, США, Израиль, европейские страны... они ужасны!

Вот только мы живем не в идеальном мире. 

Нам приходится рассуждать о существующей реальности и сравнивать страны, опираясь на эту реальность.

Так что да, я могу с уверенностью сказать что США, Израиль и Англия намного лучше, скажем, Сирии, Украины и России.

Не потому что, например, сирийцы, особенно испорчены, а потому что жителям Сирии не повезло с правительством + подавляющему большинству сирийцев не повезло с доминирующими в их обществе культурными стереотипами, которые они усвоили через социализацию. 

То же самое касается россиян, украинцев и других жителей «стран третьего мира».

Поэтому когда я говорю что какая-то страна лучше, а какая-то - хуже, я:

А) не демонизирую всех жителей фиговой страны - скажем всех россиян, сирийцев и украинцев!

Б) не считаю ту страну, что мне больше нравится «идеальной».

C) делаю выводы ориентируясь на реальные факторы, на такие вопросы как уровень жизни населения, степень сексизма, расизма и гомофобии в обществе, уровень свободы слова, демократичность...

D) не считаю, что страна, которая более развита и больше нравится мне, обязана лезть во внутренние дела той страны, которая более отсталая. Увы, это не приведёт ни к чему кроме протеста, особенно если вы попытаетесь повлиять на чужую культуру или религию!

Так что не надо приписывать мне те вещи, которые я никогда не говорила!

Айман Экфорд: "О «неправильных» идентичностях"

(На картинке изображены два человека разного возраста и много символов вокруг них. 
Слева - маленький человек в красном платье и туфлях, рядом с ним символы церкви и ссср, а так-же Российский и Украинский государственные флаги, книга "История России" и "Книга для девочек" и скомканное желтое платье.
Справа взрослый человек, одетый в черную майку с принтом на иврите и серые штаны. Рядом с ним Еврейский, Американский и Трансгендерный флаги, Американский паспорт и две игрушки - синяя машинка с перечеркнутой надписью "boy" над ней и розовая кукла с перечеркнутой надписью "girl" над ней. Автор рисунка: https://vk.com/markryowi_art)

Есть два очень похожих опыта в моей жизни.
Опыт небинарного человека.
И опыт американки еврейского происхождения.
И этот текст о параллелях между этими моими идентичностями, о дисфории, которую я испытываю и о том, что я с ней делаю.

НЕМНОГО ИСТОРИИ. 
Обе идентичности были у меня фактически с детства.
В 3-4 года я называла себя Маугли и именами разных персонажей мальчиков, говорила о себе в мужском роде и не понимала, почему я должна быть девочкой. Я вообще не видела разницы между полами.
И не хотела выбирать гендер.
Но взрослые меня «затюкали», и мне пришлось пойти на компромисс, согласившись на женский грамматический род. Позже я временно приняла женскую идентичность. В 23 года осознала, что это не я, и быть женщиной я не хочу. Как и мужчиной. Мне до сих пор сложно, неприятно и противно приписывать себя к определённому гендеру.

В 3-4 года я воспринимала все русское как интересное, но экзотическое. Мне всегда было проще понимать американские фильмы, американские книги, американскую политику. Но я старалась быть русской (потому что на меня сильно давили, что я должна быть либо русской, либо украинкой, и из двух экзотических «зол» я выбрала то «зло», которое хоть как-то понимаю. Что существует Украинская культура, я не знала в принципе.
А Россию считала недоамерикой.
Позже я поняла, что:
– Россия СОВСЕМ не похожа на США. У России своя культура, которая кажется мне не просто "странной", а инопланетной.
– Мне гораздо проще взаимодействовать с американцами. С ними у меня никогда не бывает «культурной» пропасти в общении.
Так что да, в культурном смысле я американка.
Если приписать сюда мой очень сильный подростковый интерес ко всему еврейскому и к сионизму, интерес, который я потом тщетно пыталась подавить и уничтожить, и к которому меня все равно тянуло, потому что на механизме подражания я скопировала и усвоила слишком много элементов еврейской культуры, то я американка еврейского происхождения. (Да, среди моих предков были русские, евреи, греки, и, вероятно, японцы, но через механизм подражания я смогла усвоить только культуру одних моих предков – еврейских).
Итак, я американская еврейка.

В антизападной антисемитской трансфобной среде, в которой я выросла, быть американцем, евреем и небинарным человеком - не ОК. Совсем. Отсюда и попытки отрицания своих идентичностей. И долгий путь к принятию.

А ТЕПЕРЬ О ВНЕШНЕМ ВОСПРИЯТИИ И ВНУТРЕННЕМ САМООЩУЩЕНИИ. 
Наверное, вы уже поняли, что трансфобия меня триггерит.

Особенно совковая и религиозная трансфобия.
Но мне повезло! Моя внешность довольно андрогинная, поэтому если я коротко стригу волосы и надеваю мешковатую одежду, меня могут принять за парня.
Если надеваю женскую одежду - за женщину.
То есть, мой тип фигуры позволяет мне полностью соответствовать моим представлениям о том, каким должен быть человек (точнее, я сама). Не мужчина, не женщина. А нечто среднее.
Я практически не сталкивалась с телесной дисфорией, потому что мое тело позволяет мне с ней не сталкиваться. Если бы у меня была фигура-песочные часы, мне и правда было бы фигово. Но хорошо, что это не так.

Социальная дисфория - штука не менее неприятная, чем телесная. А то и более. Лично для меня, во всяком случае.
Но сейчас я живу в Англии, и если кто-то ошибочно принимает меня за цисгендерную девушку, тут же извиняется.
Если кто-то использует местоимение ״she״ вместо предпочитаемого мною “they”, то сразу же извиняется и переходит на верное местоимение.
Русскоязычные друзья называют меня в том роде, в котором я называю себя сейчас, а я постоянно переключаюсь с «он» на «она». Они привыкли.
То есть, явную дисфорию у меня может вызвать только сильная трансфобия в мой адрес, с которой я сталкивалась очень редко.

А ТЕПЕРЬ ПРО КУЛЬТУРНУЮ ДИСФОРИЮ. 
Если с физиологическими особенностями в «гендерном» вопросе мне очень повезло, то с культурными - нет.
Видите ли, у меня очень серьёзные проблемы с произношением и речью. Я не могу одновременно работать и над функциональностью речи при изучении языка, и над избавлением от акцента.
Я даже не замечаю чужие акценты, если они не ярко
выражены!
Так что говорить на чистом американском английском я никогда не смогу.
Я никогда не сойду за обычную американку.

Но это ещё полбеды.
Не все американцы говорят без акцента. Тем более, не все американцы-евреи. В акценте нет ничего страшного.

А вот то, что моя внешность очень нееврейская, иногда приводит к тому, что мне хочется выкинуть документ со своей фотографией или удалять свои фото с телефона. Как-то раз я чуть не швырнула свой загранпаспорт в визовом агенстве через несколько этажей, настолько мне не нравилась моя чертова славянская «белизна», доставшаяся от мамы, из-за которой меня различные долбанутые националисты принимали за русскую и просили вернуться к «славянским корням».

Но хуже этого - выборы. Особенно американские выборы, ведь американская культура очень сильно связана с вопросами демократии. И всякий раз, когда идут выборы, и я понимаю, что к власти может прийти человек, который может навредить МОЕЙ стране, я чувствую себя очень слабой. Бессильной. Неполноценной.
Мне действительно важен американский паспорт.
Возможность голосовать, принимать участие в политике. Важно, как официальное подтверждение того, что я американка. Важно как символ. Важно, как возможность влиять на жизнь страны, которая мне важна и более полно ощущать свою связь с родной культурой.
Точно так же для воссоединения с моими корнями мне важно выглядеть, как еврейка. Важно, чтобы если у меня когда-либо будет израильское гражданство, там было написано «еврейка», а не «внучка еврея».

И все эти физические подтверждения и атрибуты моей идентичности, такие важные для меня, воспринимаются другими людьми как нелепые требования, как глупый каприз, как признак неадекватства.
И иногда мне становится ужасно противно. Противно при мысли о правозащитниках и активистах, которые поверили бы моим словам о гендерной дисфории, но никогда, никогда не поверят моим словам о культурной дисфории.
Почему они отказываются видеть схожесть этих явлений?
Почему их взгляд на проблему настолько узок?
Почему для того, чтобы люди признали, что какое-то меньшинство не просто существует, а его проблемы важны, нужны многотысячные митинги, манифесты и уйма научных работ?
Почему люди просто не могут научиться не отрицать и уважать опыт других, понимая, что все люди - разные?

Чориа-Чори. "Это имя или фамилия? - Это визитная карточка!"

У меня нет баскского имени. Мне пытались его дать, да и я сама пыталась выбрать себе имя, но ни к чему это не привело. Всю свою баскскую жизнь я живу с тем же именем, которое использую среди русскоязычных. Почему? На это есть свои причины. Нет, я совсем не боюсь того, что меня обвинят в культурной апроприации или поддержке идей Сабино Араны*. Причины у меня другие.

1. Моё собственное имя и так отличается от того, что стоит в моих документах. Зачем же в очередной раз вносить путаницу? А аналога именно моего настоящего имени, в отличие от паспортного, в баскском нет. Я могла бы взять совершенно другое имя, но тогда будет полная неразбериха. Баскское сообщество это понимает. Да, это важно. Но не самое главное.

2. Некоторые исконно баскские имена отлично звучат, когда их дают родители, но отдают нескромностью, если выбрать какое-то из них для себя. Майте (любимая), Эдерне (прекрасная), Сорионе (счастливая) - это всё, как мне кажется, не для тех, кто присоединился к баскам осознанно. А иметь испанское или французское имя для общения с басками я нужным не считаю.

3. То, что у меня нет баскского имени, само по себе показывает, что наш народ разнообразен и разнороден по своей сути. Баском может быть каждый, с любым происхождением и любым именем. Celebrate diversity, как сказали бы в данном случае по-английски.

*Сабино Арана-и-Гойри (Арана та Гойри'тар Сабин) (1865 - 1903) - идеолог баскского национализма. Им была предпринята попытка реформы баскского языка и культуры. Именно он создал "Баскские святцы", где перечислены басконизированные формы испанских личных имён.

Анонимный автор: «Пожелание»

Текст касается, в первую очередь, русских людей. Это НЕ О ВСЕХ русских. Это о тех, у которых "вас никто не ущемляет и не притесняет". Этот текст так же касается любых доминирующих народов/титульных наций, живущих в любых странах. 

Дорогие русские, я от всей души желаю вам быть такими же "не ущемленными" и "не притесненными", как я. Я желаю, чтобы однажды стало возможным переписать вашу временную линию, как это бывает в фантастике, чтобы вы испытали на себе прекрасное отношение "замечательных", "отзывчивых" и "понимающих" людей. 

Я желаю, чтоб ваши знакомые, принадлежащие к другому, доминирующему народу, считали вас типичным представителем своего народа, на основании того, что вы свободно общаетесь и создаёте статьи на их языке, читали литературу, смотрели кино на их языке, и якобы принадлежите к их культуре (которую на самом деле даже не понимаете). 

Пусть ваш родной язык считают «деревенским», «неполноценным», «диалектом» языка доминирующего народа, а то и вовсе отрицают его существование. И чтоб ваш народ считали частью доминирующего народа на этом же «основании». 

Пусть правительство страны или «автономии», в которой вы живёте, закрывает школы, преподающие на вашем языке на вышеупомянутых «основаниях», либо на основании того, что эти школы финансируются иностранными организациями, или правительством другой страны. 

Пусть учёные вашей страны занимаются псевдонаучными, а то и конспирологическими исследованиями по истории вашего языка или народа. 

Пусть врачи, полицейские, другие официальные лица, отказываются говорить на вашем языке, даже несмотря на то, что свободно владеют этим языком. 

Пусть в ваших документах будет указана национальность, к которой вы не принадлежите. 

Пусть пограничники страны, в которую вы прибыли, устроят вам полуторачасовой допрос из-за «нетипичной» внешности, или того, что ваша фамилия принадлежит к «вражескому народу» 

Смерть империям! Свободу народам!

P.S. Текст написан под впечатлением от данного поста: https://vk.com/wall-96502202_10007

Чориа-Чори. Герника - это не упаковочная бумага

На фотографии - рулоны упаковочной бумаги с репродукцией картины Пабло Пикассо "Герника". Ценник гласит: "Упаковочная бумага Герника 790 руб". Цена зачёркнута штрихом ручки, слева подписано "395".

- Простите, я хотела спросить только одно. Что изображено на этой картине?
- Ничего, это абстракция, как всё у Пикассо.
- А что такое Герника, где она находится?
- Кто ж её знает.
- Просто чтобы вы знали. Это трагедия моего народа.
- В каком смысле - вашего народа?
- Нашего баскского народа. Герника - это город, который разбомбили во время гражданской войны в Испании. Я басконка и не могу не думать об этом, когда смотрю, что у вас тут продаётся. Это не та картина, в которую можно упаковывать подарки.
- Понимаю. Вот, держите мандарин, только успокойтесь. У нас это всё равно никто не покупает. Мы уже и скидки делаем, а всё равно бесполезно.

Бесполезность скидок - единственное, что ещё вселяет надежду. Не факт, что люди знают историю Герники. Вероятно, просто не хотят покупать настолько мрачную упаковку для подарка. Но это уже не так мало.

Эта история произошла в ноябре прошлого года в одном из московских торговых центров. Я вспоминаю её до сих пор, полгода спустя. Как будто мне мозг завернули в эту бумагу с изображением того ужасного дня ровно восемьдесят два года назад.

Вероятно, те немногие, кто купил эту бумагу, не знают ни о бомбардировке, ни о пожаре, ни о выстоявшем "дубе Герники", символизирующем то, что баскский народ не сломить, ни о картине Пикассо. Вероятно, они не возмущались и высказыванием "Холокост - это клей для обоев". Вероятно, им вообще наплевать.

В тот же день я написала знакомым из нескольких баскских культурных центров. Большинство были поражены, как можно это продавать. Это наша боль - их, моя и всех басков мира. И в обмен на эту боль мне предлагают мандарин и пятидесятипроцентную скидку.

СНГ и интерсекциональность

Источник: pretty eerie

Почему в странах СНГ не любят интерсекциональный феминизм? Причем не любят не только очевидные идеологические противники типа альт-райтов, но и, казалось бы, «свои» - феминистки других направлений?

Одна из гипотез: интерсекциональный феминизм пришел в Постсовок без минимальной адаптации к его реалиям. И остался таким вот достаточно андерграундным движением для молодежи из миддл-ап класса с уровнем английского выше среднего.

Что нужно интерсекциональному феминизму в СНГ, чтобы он не выглядел как нелепая калька с работы западных активист_ок?

1. Осознать наконец, что контексты США и России – абсолютно разные. Россия, как бы она ни старалась, не лидирующая по всем фронтам страна, русский язык не считается международным, труды российских ученых из области social studies вообще не особо котируются во всем остальном мире, кроме СНГ, фильмы и книги на русском языке крайне редко становятся культурным мейнстримом, и на майках из масс-маркетов печатают не «Сыктывкар», а «Нью-Йорк». Что из этого следует? Например, то, что российская и снгшная культура – не титульная культура в мире, а значит, очень любимый интерсекциональным феминизмом вопрос культурной апроприации в пост-СССР будет стоять совершенно иначе. Предки подавляющего большинства жителей СССР никогда не угнетали черных и индейцев – а значит, ношение кем-то из СНГ дредлоков или футболок с рисунками коренных американцев будет концептуально иным культурным явлением, сильно отличным от дредлоков и тех же футболок на современном гражданине США. А еще я предлагаю задуматься о русофобии на Западе и об апроприации уже элементов НАШИХ культур.

Айман Экфорд: «Импритинг»

Вот интересно - есть хорошие, благополучные страны, в них хочется приезжать, но... но жить не хочется. А есть страны, где уйма проблем, но в них есть что-то особенное, уникальное - в их культуре, истории, менталитете, в том как они возникли... и ты понимаешь что это ТВОЁ. Или почти твоё. Иногда задолго до того как попадаешь в эти страны. Иногда даже если тебя там никогда не было, но ты о них много знаешь, ты воспринимаешь местные проблемы как свои. Возникает некая связь. Это какой-то импритинг. Так всегда было у меня с США и Израилем. Даже когда я хотела этого не чувствовать, не могла. И нечто подобное - но менее сильное - связывает меня с Англией.

А вот с Россией я такую связь очень хотела развить, но не смогла. А Украина вызывала только отторжение, хоть я и очень хотела когда-то ее принять.

«Импритинг» не выбираешь. Его создаёт просто сочетание культуры/менталитета/истории страны и опыта/личностных особенностей/инкультурации (или чего-то, ее заменившего) человека. Должны быть совпадения характеристик - страны и человека. Насильно подобное не создашь

Айман Экфорд: «Покидая Израиль»

Нам отказали в убежище в Израиле. Документы моего деда о еврействе найти тоже не удалось. И нам пришлось уехать. 

Когда я поняла, что мы должны ехать в Англию, я не могла это принять. Не могла принять, что придется покинуть Израиль.

Мне было безразлично, что со мной будет - депортация, тюрьма, возвращение в ненавистный Донецк или жизнь в благополучной Англии. Мне просто хотелось ничего не делать и не двигаться. Или что-то делать - много всего делать, просто завалить себя делами, лишь бы забыться. А больше всего хотелось плакать, вопить и крушить все вокруг. Проклинать всех - свою родню, не оформившую израильское гражданство раньше, когда я была маленькой, дурацких луганских сепаратистов и украинских солдат, Россию, Украину, «ДНР» и «ЛНР» - за то, что из-за их тупых разборок я не могу найти документы о еврействе деда.

И вот мы сели в самолёт. Чтобы лететь в Англию. Снова просить убежище. Уже в другой стране. Я плакала, когда садилась в самолёт, но в салоне успокоилась. Включила «Люди Икс: Первый класс». И конечно же увидела первую сцену фильма - сцену про Аушвиц. Маленького еврейского мальчика - будущего антигероя Эрика Леншерра, Магнето, пытаются разлучить с родителями, он отчаянно отбивается от нацистов, ломая ворота, впервые открывая свой дар... Потом показывают его будущего друга и оппонента Чарльза - ничего интересного, жизнь обычного богатого паренька из США. А потом снова Аушвиц - снова история Эрика. Когда нацисты увидели, как он сдвинул ворота, они, конечно, забрали его для опытов. Они пытаются заставить его сдвинуть монету. Ничего не выходит. Пытаются вызывать в нем сильные эмоции, чтобы раскрыть его дар, и убивают его мать, после чего Эрик кричит, круша все вокруг с помощью своих способностей. После этого нацист-убийца говорит:

- Вот мы и открыли твой дар, Эрик, с помощью ярости и боли.

Мой «дар» тоже был открыт так же. Почти все, что мне удаётся в активизме и в писательстве, удаётся за счёт накопившейся ярости и боли, которой сейчас слишком много. 

И тут мои чувства каким-то странным образом слились с чувствами Магнето. Как будто это я была тогда в Аушвице, и как будто это я только что все потеряла. Все и всех. И могу только крушить все вокруг. Хотя нет. Даже этого не могу.

И тут самолёт стал взлетать. Я поставила фильм на паузу. Схватила свою жену за руку. И уставилась в окно. Я смотрела на Израиль. На Тель-Авив. Эту страну строили те, кто выжил во время Холокоста. 

Потому что Never Again. 

Хотя нет, конечно. Я знаю историю сионизма. Эту страну стали строить ещё задолго до Катастрофы - несмотря на погромы, несмотря на все запреты властей Османской империи, несмотря на мандат, несмотря на антисемитизм большинства народов Земли - ее построили. 

И опять таки, потому что Never Again. 

Те трагедии, которые переживали евреи в странах рассеяния просто за то, что они евреи, не должны повториться. Никогда. Never again. Никогда больше. Я думаю о судьбе переживших Катастрофу. И о тех, кто ее не пережил. Думаю о Магнето. Думаю о том антисемитизме, с которым сталкивалась сама. О своих друзьях и знакомых, которых ненавидят только за то, что они евреи, иудеи, израильтяне или сионисты.

Newer Again. Никогда больше. 

И эта страна даёт надежду на то, что ДА, несмотря на всю силу современного антисемитизма нового Холокоста не будет!

Израиль за окном становился все меньше. Он стал таким крошечным, и я подумала о том, какой Израиль на самом деле маленький, о том, что он совсем один в окружении враждебных стран, и что евреям до сих пор приходится бороться за право на его существование. 

А на следующий день начались обстрелы из Газы. Тогда я об этом конечно ещё не знала, но даже если бы знала, я бы не смогла почувствовать больше того, что уже чувствовала. И больше бояться. Но главное - не страх, а какое-то странное ощущение связи. Между мной и той землёй внизу.

И я снова расплакалась, но уже не потому, что мне пришлось улететь, не из-за себя, Магнето и реальных людей, переживших Катастрофу, даже не из-за Газы, а потому, что я вдруг очень четко осознала, как я обожаю эту страну, и как это круто, что она существует. Я впервые испытала такую сильную связь со страной. Впервые за всю жизнь. Это нелогично и странно, но... будто я была ее частью, которую пытались оторвать от целого.

Репрезентация евреек в массовой культуре и СМИ

Источник

(Хочу начать с примечания, что я понимаю, что это касается не только евреек, а и других женщин, но я считаю себя достаточно компетентной только для разговора о репрезентации в СМИ и массовой культуре именно евреек. Кроме того, я знаю что раньше об этом тоже писали, но ничего, повторюсь).

Так как я наблюдаю за спорами о праве женщин молиться у Стены плача, я наблюдаю и думаю и о том, как о нас говорят в мейнстримных СМИ, в том числе и в еврейских.

Обычно еврейских женщин изображают двумя способами.

1. Молчаливыми: Очень распространены фотографии женщин в рвах, окружённых нацистами и другими угнетателями. Их можно увидеть в любых исторических книгах. Нас изображают беспомощными, лишенными буквально всего. Просто телами. Также «молчаливый образ» - это и образ тихого милого цветка из гетто, который вынужден прятать голову, при этом жаждя освободиться от тирании архаичной варварской религии, и мечтая о том дне, когда Прекрасный Принц - Гой поможет ему реализовать свой потенциал и отказаться от традиционного образа жизни. У таких молчаливых героинь нет имени, нет личности, нет жизни.
2. Злобными и черствыми: Это и фотографии женщин, которые посмели «молиться как мужчины», и героини шоу Принцессы Лонг-Айленда, которые вытягивают деньги из родителей, а сами при этом не могут заработать ни цента, и надоедливые скандалистки из фильмов, и громкоголосые политиканши с CNN, которые вдруг решили, что у них есть право высказывать свою позицию, и активистки, которым пора бы заткнуться и перестать болтать о том, в чем они не разбираются.

Средства массовой информации редко изображают евреек просто людьми, такими, какие они есть в реальности. Мы либо безмолвны, либо те, кого надо заткнуть.

Я бы очень хотела создать какой-то проект, изображающий евреек если не в более позитивном, но хотя бы в более правдоподобном свете. Или помочь кому-то другому с таким проектом. Мы - не воплощение стереотипов, и со стереотипами давно пора покончить.

_______
На русский язык переведено специально для проекта Пересечения.

Квир-мусульманская гордость

Хасиб Ансари, автор текста. На плакате: «Я квир-мусульманин, девочки. Смиритесь»

Вот вам очень нагруженная фраза: я гей, мусульманин, индус, американец, из Абу-Даби, техасец, квир. У каждого слова здесь есть значение, которое для меня превосходит буквальный смысл. Честно говоря, мне очень хочется, чтобы все это можно было уместить в одно слово (например, человек), но тогда будет недостаточно описательно. Так что я гей и мусульманин.

Сейчас быть геем легко, но когда я только сделал камин-аут, я чувствовал себя не просто геем, а Тем Самым Геем. Как будто, скрывая свою сексуальность, я вообще мог уничтожить понятие «гей». Опыт камин-аута у меня такой: я сделал его, спрятался обратно, опять сделал камин-аут, и все это повторялось раз сто, пока я не поступил в колледж. Там я сделал камин-аут и остался открытым.

Камин-аут отдалил меня от университетской Мусульманской студенческой ассоциации. Но в то время я чувствовал эйфорию из-за того, что просто рассказывал «свою историю», и мало думал о том, почему гомосексуальность принимают или не принимают в исламе. Гей-идентичность была на первом месте, важнее всех остальных. К сожалению, в итоге до меня дошло, что я не Тот Самый Гей. То есть, что я не отвечаю за всех гомосексуальных людей в университете.

"Не хочешь быть русским, не будешь никем"

Автор: Чориа-Чори

(На фотографии — вязаная кукла амигуруми, изображающая Мари Доминги (персонажа баскского фольклора). Японская техника исполнения куклы не делает Мари Доминги японкой, а страна и город, где её связали, и доминирующая культура того, кто это сделал, вообще не имеют значения)

2001.

Четырёхлетнюю меня в павловопосадском платке ведут в детский сад, попутно рассказывая, что такое Масленица. «Мы живём в России, мы русские, у нас так принято». — «А вот Юсуп татарин. Но он тоже празднует. Почему?» — «Потому что он тоже здесь живёт и с нами дружит». В тот момент у меня зародились сомнения: он с нами дружит, а мы с ним что — не дружим? Так это вроде как не работает. Но что принято у татар, мы в нашем детском саду знать не знаем.

2004.

Школа, начало занятий иностранным языком. «Запомните, дети: Франция — наша вторая родина, и мы должны её любить почти так же, как любим Россию!» Почему мы «должны» любить Россию, да и Францию, я не понимаю в упор. Потому что нам так сказали? То есть если мы когда-нибудь полюбим какую-то ещё страну, это «второй сорт»?

2009.

Мне исполняется одиннадцать, я всё ещё не понимаю, зачем навязывать людям патриотизм «сверху». Зачем обязательно приносить на первое сентября воздушные шарики в цветах российского триколора? Зачем покупать «дневники российского школьника», почему так однозначно хвалебно рассматриваются стихи о России... И тут появляется «дар свыше» — «Путешествие по карте языков мира». Из этой книги я и узнаю, что люди смотрят на мир по-разному, и во многом это зависит от того, на каком языке они говорят. С удвоенным усердием берусь за французский, ведь как нечто целостное, а не разрозненные факты, для меня пока существует только он. И в то же время вычитываю, что есть в Европе язык, который ни на русский, ни на французский, ни на какой не похож совершенно. Первое знакомство. Пока заочное.

Никита Онуфриев: "Парадоксы расизма или почему русские тоже склонны к расизму?"

(Описание: Два человека ожесточённо спорят)

Для начала разберемся, что такое расизм. Есть общее определение про совокупность воззрений о физической и интеллектуальной неравноценности человеческий рас и наций. Но это сугубо общее понятие, которое, едва ли, способно объяснить обывателю тот феномен расизма, с которым мы сталкиваемся в XXI веке. Сейчас химера расизма уже далека от простого и понятного разделения людей на высшие и низшие расы, теперь ей подавай новый формы – этнический расизм, элитарный расизм, бытовой расизм… Что угодно теперь может быть расизмом. Нужно лишь найти хотя бы пару отличительных черт, а дальше ненависть и противопоставление сделают свое темное дело.

В России же вы не решаете проблему расизма. Здесь вы её даже не признаёте. Для вас расизм – это нечто далекое. Заморское. Любой обыватель на своей кухне сможет прочитать обширную лекцию про расистов из США, которые поработили целый континент и веками «гнобили» африканцев и индейцев. Затем этот обыватель обязательно вывернет про империалистов британцев и, наконец, стуча по столу кулаком, припомнит нацистам холокост. «Вот мол, посмотрите на них, они считают себя в ж**у толерантными, а сами вон сколько народу сгубили. А мы всегда жили в союзе с другими народами. Что в Российской Империи и уж тем более в СССР».

Подобная историческая безграмотность обывателя неудивительна, учитывая насколько политизировано образование и СМИ в вашей стране. Обывателю просто неоткуда получить адекватную оценку. Ну, а те места, откуда она все же еще звучит, излишне увлеклись осуждением и очернением действительности вместо банального, но действенного просвещения.

Все то, что российский обыватель знает о расизме и приводит в качестве аргумента в любом споре – это общеизвестные факты, давно признанные мировым сообществом. Америка признала дискриминацию чёрных рабов и индейцев и одной из первых в мире стала выстраивать действенную модель расового равноправия.Апартеид был признан властями ЮАР. Современная Германия не отрицает фашизм и холокост. Обо всем этом сняты сотни фильмов и телепрограмм, написаны тысячи статей. «Пойман – вор»: такой принцип обывательской критики мировой проблемы расизма. И «не пойман – не вор»: как главный аргумент в защиту отсутствия расизма в России.

Но историческая наука – это, к счастью, не антинаучная программа с Рен-ТВ, и она четко выносит вердикт проблеме расизма в России – он был, есть и будет. И главная его проблема в том, что тот самый обыватель с кухни не считает себя расистом. В этом он не прав. Народ, который контролировал территории Российской Империи, СССР и сейчас де-факто контролирует территорию России склонен к расизму примерно так же,как и англичане,французы и прочие народы,которые сейчас принято называть расистскими и колонизаторскими. Он причислял украинцев и белорусов к русским,считал их языки диалектами русского,организовал геноцид крымских татар,карачаевцев,балкарцев и других народов,депортированных при Сталине. Он продолжает в том же духе и сейчас,продвигая дискриминационный закон о факультативном изучении родных языков.

Айман Экфорд: «7 примеров активистского антисемитизма»

Однажды я уже писала о двойных стандартах по отношению к сионизму и государству Израиль, которые существуют в российском и англоязычном прогрессивном сообществе.
Теперь я хочу обратить внимание на антисемитизм, который я встречала у большинства русскоязычных интерсекциональных феминисток и других «антирасистов», и на основные аспекты его проявления. Некоторые из них были мне очевидны с самого начала. Некоторые - нет.

Очень долго я надеялась, что часть этих предрассудков не антисемитизм, а нечто другое, и что вся проблема в том, что я просто не понимаю постсоветскую культуру.
Теперь я признаю, что ошибалась. Не надо быть знатоком России, чтобы понять, что для двойных стандартов нужна причина. А если двойные стандарты распространяются преимущественно на одну группу людей, то эти предрассудки относятся как раз к категории различных «-измов». К тому же, многие из этих стереотипов свойственны не только русским, а и большинству современных левых движений во всем мире.
Надеюсь, этот список поможет вам начать замечать их.

Итак, вот они.

1. Интерсекциональные феминистки и левые активисты часто оправдывают и даже превозносят сторонников чёрного превосходства вроде Малколма Икс, но при этом демонизируют деятелей вроде Жаботинского. По их мнению, американские чёрные могут говорить о ненависти к белым, и о создании государства только для чёрных, потому что они «угнетены». А вот евреи даже не могли выступать за преимущественно еврейское государство, в котором арабы будут наделены всеми правами, но как меньшинство на еврейской территории, потому что... потому что американские чёрные угнетены больше евреев? Нет, не поэтому. Ведь речь идёт в том числе об идеях, которые высказывали ДО создания государства Израиль, и даже до Второй Мировой войны (не зря я упомянула Жаботинского, который умер в 1940-м году). Двойные стандарты проникают даже в обсуждение истории.

2. В Российских «прогрессивных» группах много критики Западных стран, которые угнетали свои национальные меньшинства, но при этом, если ты зайдёшь в такую «прогрессивную» группу, и попытаешься вспомнить, как Российская Империя на протяжении веков угнетала евреев, то можешь нарваться на холивар или даже на бан за «сионизм». Ладно, оставим в сторонке отношение к сионизму и тот факт, что, по мнению этих «борцов за права», право на государство имеют все, кроме евреев. Здесь интереснее то, что сама попытка осмыслить дискриминацию национального меньшинства, которая оставила значительный след в Российской культуре и до сих пор вредит российским евреям, пресекается из-за подозрения в какой-то политической пропаганде. И чем подобная конспирология лучше «закона о пропаганде гомосексуализма?»

Надя Аль-Нур: "Антисемитизм - новый вид «социальной справедливости»?"

(Эта статья о левых западных университетских городках, которая актуальна для многих российских сообществ, как право-консервативных, так и левых — включая активистское фем-сообщество, которые разделяют перечисленные в статье предрассудки). 

Источник: Times of Israel
В современных университетских городках модно ненавидеть Израиль. Эта ненависть помогает вам выглядеть «прогрессивнее». Она означает, что вы «очнулись», что вы понимаете, как устроен мир. Это значит, что вы боретесь против тирании. Что вы поддерживаете борьбу угнетенных людей с идеями белого колониального превосходства. Сионизм — это расизм. Израиль — зло, и все тут.

Все прекрасно, не считая того, что все это — абсурд.
Сионизм — это поддержка и принятие еврейского права на самоопределение и нахождение на своей исторической родине, Израиле. Это движение за гражданские права евреев. Это борьба коренных жителей этой страны, которых тысячелетиями угнетали, выгоняли с родных земель, убивали и преследовали всюду, куда бы они ни пошли. Это празднование победы, возвращения домой после тысячелетнего вынужденного пребывания в диаспоре, выживания и процветания вопреки всему.

Звучит как нечто, что левые должны поддерживать, верно? Теперь уже нет.
Доминирующий нарратив в университетских городках — это нарратив о том, что Израиль — это новая версия нацистской Германии, что израильтяне — очередные белые европейцы, которые после Второй мировой колонизировали земли Палестины. Повсюду слышны крики о «геноциде» и «апартеиде», которые не ставятся под сомнение. Израиль — это зло, и все тут.
Никто не говорит о 850,000+ еврейских беженцах, изгнанных из арабских земель. Никто не упоминает, что большинство из этих беженцев и их потомков и живут в Израиле, и что эти евреи не из Европы (а значит, точно не «белые»). Никто не разъясняет, что у израильских арабов в Израиле есть те же права, что и у евреев; не принято говорить о том, что арабы есть в израильском парламенте, в израильских военных службах; никто не говорит, что среди них есть врачи и знаменитости, хозяева магазинов, юристы и учителя. Никто не упоминает о том, что тысячи палестинцев лечатся в израильских больницах и работают на израильских предприятиях. Израиль — зло, и все тут.

Айман Экфорд: «О русском ура-патриотизме и Украине. Часть 1»

Русские ура-патриоты: Ты должна обожать Россию, потому что живешь в России, и потому что у тебя есть русские предки. 
(И плевать им на мою идентичность. А заодно и на то, какая культура мне ближе и понятнее на самом деле.)

Российские оппозиционеры, "борцы с ура-патриотизмом": Ты должна обожать Украину, потому что ты там родилась.
(И плевать им на мою идентичность. А заодно и на то, какая культура мне ближе и понятнее на самом деле.)

Думаете, эти "националисты" и "оппозиционеры" — противоположности? Что одни из них фанатики, а другие — прогрессивные люди? Серьезно? 
Лично я не вижу между ними разницы.
И те и другие пытаются указывать, что мне думать, и хотят (намеренно или нет) использовать меня в своих политических интересах, а именно — переманить меня на свою сторону в украинско-российском конфликте. Но к черту конфликт!

Все они не понимают простых вещей.
А именно...
Вы не выбирали страну, в которой рождались. Вы не обязаны ее любить.
У вас есть полное право ее ненавидеть.
Как и полное право относиться к ней нейтрально.

Вы не выбирали родину своих предков. Вы не обязаны ее любить. Вы имеете полное право ее ненавидеть. 
Как и полное право относиться к ней нейтрально.

В любом случае ваши чувства принадлежат вам. И никто не вправе навязывать вам патриотизм, определять вашу идентичность и указывать вам, какую страну и за что именно вы должны любить.

Айман Экфорд: "О критике Израиля и "антисионизме""

- Вы сионист? Так что, значит вы во всееем поддерживаете Израиль?
- Это что же получается, любая критика Израиля — антисионизм?
Люди, которые говорят подобное, явно плохо разбираются в этой теме.
Итак, смотрите:
Антисионисты считают, что у Израиля нет права на существование. (Правда, некоторые люди, называющие себя антисионистами, выступают не против самого факта существования Израиля, а против тех методов, с помощью которых он был создан или с помощью которых расширялись его территории. Но последних я встречала не так часто).
Гораздо больше антисионистов, которые в буквальном смысле против сионизма... то есть, самого Израиля.