воскресенье, 9 сентября 2018 г.


Автор: Лина Экфорд
Хватит требовать от людей, чтобы они страдали по правилам. 
Хватит сравнивать проблемы и постоянно говорить что-то вроде «вот это ерунда и не могло серьезно повлиять, а вон то - да, проблема». 
Почему если я говорю, что моя мать врала мне, навязывала астрологию, заставляла ходить в школу, отдавала мою старую одежду, не спросив разрешения, и все время пыталась заставить меня говорить, что я ее люблю - никто не воспринимает это всерьёз и думает, что у меня в школьном возрасте все было нормально?
Почему если я вспомню другие факты из детства - что мать напивалась через день и однажды даже пыталась придушить меня подушкой, родители развелись, когда мне было восемь, а в школе меня дразнили и избивали, то мне начнут сочувствовать? Даже если я объясняю, что именно ПЕРВЫЙ список - реальные проблемы, а второе - то, что можно было терпеть без особых последствий (а на развод родителей мне и вовсе было плевать)?
Почему, если я говорю про то, от чего мне реально было плохо - что в детстве меня обнимали или перекладывали во сне с места на место, не спрашивая, можно так сделать или нет, что люди считают нормальным обниматься ни с того ни с сего, прикасаться, не спрашивая разрешения (положить руку на плечо, например), и ожидают, что я буду пожимать им руки, - всем кажется, что я жалуюсь на какую-то ерунду?
Почему если сказать, что меня пару раз в 13 лет лапали какие-то мужики в метро, а когда мне было 19, на меня напал какой-то мужик, от которого мне пришлось отбиваться - мне будут сочувствовать? Что в 13, что в 19, это было в большей степени смешно, чем страшно. И да, в 13 было страшно было только по одной причине - мама узнает - будет истерить и запретит выходить на улицу. 
(вопросы риторические, ответ ясен)
И так во всем. Когда меня били в школе, это было не так плохо, как то, что школьники постоянно шумели. Когда мать душила меня подушкой, это меня напугало, но я быстро успокоилась - а вот вспоминать, как она внезапно подсовывала мне игрушки и говорила, что они появились сами, по волшебству, до сих пор тяжело - меня это пугало так, что много лет после таких случаев было страшно прикасаться к этим игрушкам. Я бы предпочла, чтобы меня сто раз облапали незнакомые мужики в 13 лет, чем один раз пережить ужас той ситуации, когда в 5 лет засыпаешь в одном месте, а просыпаешься в совершенно другом (такое иногда повторялось и в итоге привело к тому, что от страха, что меня переложат во сне, я могла проснуться среди ночи, рыдать, кричать, и быть не в состоянии выбрать, где мне спать; окончательно прошло в 10 лет, хотя после 6 лет меня уже не перекладывали). Когда умерла моя мать, я немного расстроилась. Но когда умерла моя кошка - я хотела умереть, ничего не могла нормально делать два с половиной месяца и плакала каждый день несколько часов. 
Сотни, сотни подобных ситуаций. Общество сказало - «страдать здесь», и либо надо пытаться подстроиться и повернуть свою историю так, как больше понравится обществу, либо люди будут недовольны. Будут спорить. Не поверят. 
Такие люди есть везде. Это обычные люди в интернете. Это и люди из фем-групп, которые, казалось бы, должны понимать, что газлайтить нельзя. Это и психологи. И психиатры. 
К счастью, можно просто стараться избегать общения с подобными людьми. Самый разумный вариант. Обьяснить тут нереально. Все равно, что объяснять традиционалистам «нет, не каждая женщина мечтает быть домохозяйкой с кучей детей». Бесполезно и бессмысленно, если шаблон включился.

среда, 5 сентября 2018 г.

Айман Экфорд: "Непрогрессивные "прогрессивные" активисты"

В этой заметке речь пойдёт о тех российских «прогрессивных» активистах, которые хорошо знают историю СССР и Российской империи, понимают российскую историю и культуру лучше американской, и которые при этом усвоили доминирующую социализацию.
И про их двойные стандарты.
Итак...

Прогрессивные активисты: Американцы так ужасны, потому что угнетали чернокожих.
Американцы так ужасны, потому что истребляли индейцев.
Американский империализм спровоцировал исламизм, так что нет, мы не будем особо ругать исламистов, это же такой мейнстрим, давайте лучше поругаем американцев!
(И не забывайте, что эти активисты живут в России!)

Эти же самые прогрессивные активисты...
«Забывают» про восстание в Средней Азии 1916 года, которое началось из-за того, что российские империалисты (буквально, речь идёт о Российской империи) незаконно пытались отправить местных мужчин 19-43 возраста на принудительные работы ради борьбы с их единоверцами, обрекая их жён и детей на голодную смерть, и закончилось фактически этническими чистками... и о других преступлениях Российской и советской власти против жителей этого региона. И иногда даже позволяют себе комментарии о «недоразвитости» этих народов как о чем-то не связанном с историей их стран, которые очень и очень долго были под гнетом России. Ну и конечно это не угнетение, и не империализм!

Айман Экфорд: «О женщинах, которые «не такие как все»»

«Не такая, как все женщины».
  • Не такая, как все женщины -не комплимент. Потому что он предполагает что большинство женщин одинаковые, или, что ещё хуже, что все они глупые/недалекие/слабые. Когда вы говорите какой- то женщине что она «не такая, как все женщины», вы тем самым указываете что уделяете больше внимания гендерным стереотипам, а не личности.
Так говорят многие феминистки. И я с ними полностью согласна. За исключением одного «но»... я действительно не похожа на большинство женщин. И на большинство мужчин тоже. И на большинство небинарных людей. 
Так уж вышло, что я не похожа на большинство людей. 
Я негетеросексуальная, аутичная, у меня есть ментальные расстройства, на меня слабо влияет социализация, у меня довольно нетипичное сочетание взглядов... этот список можно продолжить. В общем, я не соответствую представлениям о «нормальных» людях сразу по нескольким параметрам. 
И если бы я не была лесбиянкой, то вероятно у меня был бы парень, который обратил бы внимание на то, что я не похожа на большинство женщин. А я бы обратила внимание на то, что он не похож на большинство мужчин. Вероятно, мы были бы похожи друг на друга и именно это бы нас объединяло. С моими друзьями меня обычно как раз объединяет эта схожесть по характеристикам, которые я редко встречаю у других людей.
Так что я не смогла бы последовать советам других феминисток и сказать своему парню «нет, я такая же как и все женщины».
Потому что это заявление было бы ложью.
Более того, мне сложно рассуждать в ключе «я классная, и все другие женщины классные». Так уж сложилось, что мне не нравится большинство людей, вне зависимости от их пола. 
Но я могла бы задать парню вопрос, почему он говорит о гендере. Почему бы просто не сказать, что я не похожа на большинство людей? 

В этом и состоит моя основная претензия к заявлению «не такая как другие женщины». Почему люди смотрят на пол и гендер, а не на личность? Ведь все девочки и женщины очень разные, и давно пора это понять! 

суббота, 1 сентября 2018 г.

Керима Чевик: «Инвалидность и образование: риск и храбрость быть первым»

(Примечание: Проблема травли детей-инвалидов в школах и игнорирование этой травли администрацией школ, о которой идет речь в статье, в России является не менее –а, вероятнее, даже более – серьезной проблемой, чем в США.)

Источник: Ollibean

Быть одним из немногих учеников – и тем более единственным учеником, который чем-то отличается от остальных – это опасно, сложно и для этого требуется немало мужества.  Около 50 лет назад в начале учебного года девять детей из городка Литл-Рок были вынуждены продираться сквозь толпу разъяренных белых расистов, для того чтобы попасть в школу где они могли бы реализовать свое право на то, чтобы учиться вместе со своими белыми сверстниками. Национальная гвардия штата Арканзас преградила им путь в школу в соответствии с указом губернатора штата. Это привело к тому, что президент Дуайт Эйзенхауер приказал солдатам из объединения, в котором служил мой отчим - из 101 воздушно-десантной дивизии – охранять черных детей, сопровождать их в школу и из школы. Этот приказ не распространялся только на черных десантников вроде моего отчима. В статье  Time Magazine’s 2007 Legacy of Little Rock сказано о том, что, несмотря на то, что с момента этих печальных событий прошло более пятидесяти лет, большинство американские школы по-прежнему подвергнуты сегрегации по расовому и социально-экономическому признаку.  Большинство школ также недоступны для детей-инвалидов, особенно для тех, чьи особенности заметны, у кого есть множественные проблемы и чьи нейроотличия очень явные и их нельзя «замаскировать».