Десять аффирмативных политиков-мусульман

Сенатор Мобина Джаффер

По материалам Huffington Post

Подготовлено специально для Nuntiare.org и переопубликовано с их разрешения

Критики ислама часто говорят о том, как мусульмане нетолерантны к ЛГБТ. Их критика относится к ультраконсервативным религиозным лидерам, молодым неофитам, а также к тем мусульманам, которые считают ислам несовместимым с «западными» ценностями.

Но это — не все мусульмане.

К примеру, вот список десяти политиков-мусульман, которые борются за принятие ЛГБТ в обществе:

1. Рана Бокхари

Бокхари (Rana Bokhari) была лидером либеральной партии в Манитобе. В 2015 году она и ее партия работали над запретом репаративной терапии для несовершеннолетних ЛГБТ. Также она высказывалась в поддержку брачного равноправия.

2. Салма Захид

Член канадского парламента Салма Захид (Salma Zahid) поддержала законопроект, запрещающий дискриминацию по признаку гендерной идентичности и гендерного выражения. Она написала в Facebook, почему поддерживает это: «Права ЛГБТ — права человека. В Канаде мы рады всем».

3. Мобина Джаффер

Канадский сенатор Джаффер (Mobina Jaffer) также поддержала законопроект о запрете дискриминации по признаку гендерной идентичности и и гендерного выражения: «Подобная защита очень нужна трансгендерным людям в Канаде. Многие из них каждый день сталкиваются с дискриминацией по нескольким признакам одновременно».

Айман Экфорд: «3 причины, из-за которых мне нравится мода на игрушки для стимминга»

Спиннер и фиджет-куб

В детстве мне запрещали стимить. На меня кричали за то, что я бегаю из стороны в сторону, трясу ногой, верчу что-то в руках, жую завязки и пряди волос, грызу карандаши, издаю странные звуки, раскачиваюсь из стороны в сторону, трусь лицом об свою подушку.

Некоторая критика была обоснованной  - волосы от жевания становились грязными, завязки портились, а своей беготней я могла мешать спать соседям снизу. Но даже эта, на первый взгляд, логичная критика, была странной. Ведь, в конце концов, волосы являются частью моего тела, а значит, у меня есть право ими распоряжаться. Завязки свисали с моей одежды, а значит, я могла делать с ними все, что захочу. Да, я действительно могла мешать соседям спать и мне не стоило бегать в помещении… но почему меня ругали за то, что я бегаю на улице? Почему родители смеялись над тем, как я при этом трясу руками и в какую сторону смотрю, если это никому не мешало? И почему отец называл естественные для меня телодвижения признаком «распущенности»?

Я узнала ответы на эти вопросы только когда выросла. Родители хотели, чтобы внешне я была «как все», «неотличимой от сверстников». Я узнала, что многих аутичных детей в свое время стыдили за то, что они раскачиваются, крутят в руках всякие предметы и трясут кистями рук. Некоторых знакомых мне аутистов за это били, опускали их руки в неприятные субстанции, на них кричали, их лишали их имущества…
По-сути, подобное насилие является насилием на почве ненависти, даже если те, кто совершает его, этого не понимают.
Ведь стимминг является естественным поведением для аутичных людей – для некоторых настолько естественным, что они его даже не замечают. Стимминг помогает нам думать, успокаиваться, и иногда он является даже способом выражения эмоций. Многим аутистам – особенно детям , приходится тратить много сил на то, чтобы не стимить, и это те самые силы, которые они в это самое время могли бы использовать для того, чтобы слушать учителя на уроке, решать задачи или формулировать свои мысли словами.

Многие взрослые аутичные люди усиленно борются со стереотипами, которые заставляют взрослых ограничивать стимминг аутичных детей, и стимминг стал своеобразным символом аутичной культуры.

И поэтому когда фитжеты – игрушки для стимминга – стали модными и ими  начали пользоваться самые разные люди, некоторые аутисты почувствовали себя оскорбленными.
Аутичные подростки видят, как те самые дети, которые били их за тряску руками, теперь смотрят на табличку «у нас продаются спиннеры», и считают деньги, чтобы купить вертящуюся штуку. Аутичные взрослые видят детей, играющих с фиджет-кубами, и никто их не ругает за игры с этими кубиками, никто не пытается их ограничить.
Наоборот, благодаря рекламе подобное поведение стало модным.

Я понимаю, что подобные двойные стандарты могут быть неприятны. Но сам факт того, что аллисты (не-аутисты) и нейротипики (те, чья нервная система соответствует доминирующим представлениям о норме), стали покупать игрушки для стимминга, не является чем-то отрицательным. И вот  3 причины, из-за которых мне нравится подобная мода, и не нравятся попытки ограничивать использование фиджетов нейротипиками и аллистами.

1. ИГРУШКИ ДЛЯ СТИММИНГА СТАЛИ ДОСТУПНЕЕ.
Два года назад я купила себе несколько машинок с колесами разных размеров и разной текстуры, для того, чтобы носить машинки в карманах и вертеть колеса. Мне нравится ощущение вращающегося предмета в руке, нравится вращать круглые предметы, нравится, когда предметы, которые я вращаю, разные на ощупь.
Но вращать маленькие колеса машинок далеко не так удобно, как вращать спиннеры.
 Раньше мне приходилось подбирать машинки, а теперь на многих магазинах появилась надпись: «у нас есть спиннеры» - и у них есть самые разные спиннеры. Они разных размеров, они разные на ощупь, некоторые из них беззвучные, а другие издают приятный треск, некоторые легко крутить, а для того, чтобы крутить другие, нужно прикладывать усилие. И я могу выбирать их, покупать те, которые мне больше подходят, и не тратить на поиски подходящей «крутилки» уйму времени!

Кристин Мизерендино: "Теория ложек"

Две ложки - одна большая, другая маленькая

Источник: But you don't look sick
Переводчик: Аня Азаматова
Мы с лучшей подругой сидели в кафе, болтали. Как это водилось, было поздно и мы ели картошку фри с соусом. Как обычные девчонки нашего возраста, мы проводили много времени в кафе, разговаривая о мальчиках, музыке и тривиальных вещах, которые казались очень важными в тот момент. Мы никогда не были слишком серьезны на счет чего-либо и в основном смеялись.

Когда я стала принимать таблетки вместе с едой, подруга странно на меня смотрела, не продолжая разговор. И вдруг спросила: каково это – страдать СКВ и быть больным человеком? Я была шокирована не только потому, что она задала вопрос совершенно неожиданно, а еще и потому, что считала, что она вроде бы знала об этом все, что можно знать. Она была со мной у врачей, она видела меня с палочкой и как меня тошнит в туалете. Видела, как я кричу от боли – что еще можно было рассказать?

Я стала причитать о таблетках и о болях, но она все спрашивала меня и не была удовлетворена ответами. Меня удивило это: моя соседка по комнате в колледже уже несколько лет, близкая подруга - я думала, она уже знает медицинское определение СКВ. Затем она посмотрела взглядом, знакомым каждому больному человеку: чистое любопытство о том, что ни один здоровый человек полностью понять не сможет. Она спросила меня не о том, каково было быть мной физически, а о том, каково быть мной изнутри.

Монологи ЛГБТ-активистов с инвалидностью о борьбе за свои права

Источник: Афиша Daily

«Афиша Daily» поговорила с активистами движения за права ЛГБТ-людей с инвалидностью о двойной дискриминации, правозащитной деятельности в условиях закона о гей-пропаганде и предрассудках внутри самого сообщества.

 

 

Спикер и два активиста движения Queer-Peace на фестивале ЛГБТ-кино Бок о Бок.

 

 

Айман Экфорд, 21 год

Создательница Аутичной инициативы за гражданские права, активистка Queer Peace

О дискриминации

Я аутистка в обществе, созданном для неаутистов. В этом обществе на неаутистов рассчитано все — от торговых центров до системы образования, от методик обучения до представлений о приемлемом поведении детей.

Я лесбиянка в обществе для гетеросексуалов. В отличие от гетеросексуалов я не могу удочерить ребенка так, чтобы опека над ним принадлежала и мне, и моему партнеру. Я не могу получить российское гражданство, несмотря на то что у моего партнера оно есть (но могла бы, если бы моя девушка была парнем). Я не могу быть родственником моей партнерши, и в случае чего не смогу навестить ее в больнице. Я не могу даже открыто говорить о своей сексуальной ориентации и о своих отношениях, не рискуя при этом выслушать уйму оскорблений. А гетеросексуалы говорят об этом свободно.

Я выгляжу младше своего возраста. Меня не воспринимают всерьез, поэтому даже посторонние люди готовы поучать меня. Я женщина в мире, где большинство руководящих должностей занимают мужчины.

Не знаю, отказываются меня брать на работу из-за гражданства, внешности или аутичного поведения. Я не представляю, каково принадлежать к доминирующему большинству. Я не вижу проблемы в своих особенностях. Проблема в нашем обществе, которое не хочет их принимать.

О травле

У меня диагностировали аутизм во взрослом возрасте. Так часто бывает в постсоветском пространстве, особенно в не очень крупных городах вроде Донецка, откуда я родом.

Аутичная американка на Живой Библиотеке

Это – моя анкета для Живой Библиотеке. Я часто участвую в Санкт-Петербургском проекте Живая Библиотека, и обычно представляю книгу «аутистка». Выражается это в том, что я сижу рядом с табличкой «аутистка», и люди, желающие узнать об аутизме, задают мне вопросы.

На этот раз 9 июля я буду представлять «книгу» под названием «аутичная американка». И вопросы, на которые меня попросили перед этим ответить, кажутся мне настолько важными, что я хочу опубликовать их здесь.

1) Ты родилась в Америке? 
Нет, я родилась в Украине, в Донецке. Чуть не написала « в России», потому что я плохо различаю страны постсоветского пространства. Для меня они все одинаковые, со странной, но уже поднадоевшей культурой. Я понимаю, что для многих украинцев очень важна их идентичность, но я просто не замечала украинской идентичности и украинской культуры до начала войны. А когда заметила, она была для меня такой же экзотикой, как и культура Китая.
Культура России для меня тоже экзотична и непонятна, но я хотя бы знала о том, что она существует.


2) Почему ты называешь себя "американкой"? 
Потому что я и есть американка.
Для того, чтобы понять это, важно осознать, что определяет культурную принадлежность человека.

Итак, определяет ли культурную принадлежность территория, на которой человек родился? Сестра моей девушки рожала ребенка во Франции, но вряд ли от этого ребенок станет французом.

Определяет ли культурную принадлежность территория, на которой ребенок провел свое детство? Если да, то почему у нас все еще существуют диаспоры? И почему еврейская культура существует несмотря на то, что у евреев очень долго не было своего государства?

Определяет ли культурную принадлежность язык, на которой говорит человек? Ну, возможно, язык является важным элементом культуры для тех, кто мыслит словами, но я не мыслю словами. Я мыслю образами, и любое словесное описание, даже любая мысль, которая у меня возникает в словах – это перевод с моего языка картинок на язык, который я выучила позже – не важно, на русский, английский или украинский. Никакой словесный язык не является моим родным языком.
Определяет ли культурную принадлежность происхождение? Если да, то почему тогда культура приемных детей чаще всего совпадает с культурой их приемных, а не биологических родителей?

И что тогда определяет культуру человека? Его «социализация» - то есть, по- сути, то, с кем он жил в одной квартире в первые десять лет жизни?

Дэнари Монро: «3 причины, по которым для описания угнетения стоит найти более подходящий термин, чем «фобия»»

(Фотография человека, который печально смотрит в камеру, положив руки на колени)

Источник: Everyday Feminism

Уверена, что если вы принадлежите к  ЛГБТКИА+сообществу, вы понимаете значение освобождения и возможности быть собой. Несмотря на то, что мы принимаем свои идентичности в разные жизненные периоды, и у всех у нас разный путь, само принятие дает всем нам ощущение «дома».

Вне зависимости от того, вынуждают ли нас обстоятельства к молчанию, либо мы громко и гордо объявляем о себе всему миру, возможность быть собой дается нам не так уж и легко.

В США и в некоторых других странах уже узаконены однополые браки. Несмотря на то, что это подвиг, о возможности которого даже не подозревали многие наши предшественники, нам еще предстоит много работы. Мы по-прежнему вынуждены терпеть более высокий уровень бедности, насилие, основанное на ненависти, и дискриминацию в отношении работы и жилья.

Кроме того, все члены нашего сообщества находятся в неравном положении, и угнетаются по-разному. Согласно исследованиям, би+ живут в большей бедности, и гораздо чаще страдают от депрессии и злоупотребления психотропными веществами, чем геи и лесбиянки. И в более тяжелом положении находятся трансгендерные люди, вне зависимости от сексуальной ориентации.

В течение многих лет,  и до сегодняшнего дня, мы называли подобные притеснения гомофобией, бифобией, трансфобией и квирфобией. Другие движения также используют подобные слова: например, ксенофобия, исламофобия и фатфобия.

Очень важно то, что у нас есть возможность называть определенными словами системные структуры, которые маргинализируют нас и влияют на нашу повседневную жизнь. Создание подобного языка необходимо для борьбы за освобождение всех маргинализированных групп. Я помню, насколько важным для би+ сообщества было создание лексики, описывающей наш опыт.

Когда мы даем чему-то имена- не важно, чему: ложкам, деревьям, породам собак – у нас появляется возможность это идентифицировать. И, в случае угнетения, противостоять этому.

К сожалению, история сложилась так, что выбранный нами язык оказался не только проблематичным, а еще и укрепляющим эти самые системы угнетения.

И меня это достало. Для большинства из нас этот язык является частью нашей жизни. Вне зависимости от того, принадлежим ли мы к угнетаемым сообществам или являемся их союзниками, язык отражает наш опыт – то, как мы понимаем неравенство, как мы говорим о дискриминации, с которой нам приходится сталкиваться, и как мы относимся к другим людям с подобными угнетениями.

Но такие слова, как «исламофобия» и «трансфобия» содержат второй корень «фобия». Те, кто придумал эти слова, проигнорировал тот факт, что фобия – это существующее явление, причиняющее проблемы конкретным людям. При этом, практически все, кто используют эти термины, прекрасно понимают, что в борьбе за всеобщее освобождение и социальную справедливость нельзя игнорировать опыт людей.

Вне зависимости от благих намерений, нельзя строить риторику движения, способствуя при этом угнетению других маргинализированных групп. Кроме того, выбирая некорректный и неточный язык, мы вредим сами себе.

Итак,  я приведу несколько доводов о том, почему использование слова «фобия» может служить угнетению – и я хочу предложить альтернативу, которая лучше подойдет для нашей интерсекциональной борьбе за всеобщее освобождение.

Айман Экфорд: «Акция на Autistic Pride Day и закон подлости»

Рома, изображающий моего отца "бьет" меня ремнем. Рядом стоит Енот с плакатом: "Ударить взрослого - заключение сроком до двух лет (ст.115 УК РФ), ударить ребенка - воспитание?"

С самого начала все шло так, словно эта акция не должна была состояться. Но мы провели ее – несмотря ни на что.



I. ОБ ИДЕЕ АКЦИИ.
 Я думала провести акцию против детского бесправия еще к Первому Июня, ко Дню Защиты Детей. Дело в том, что после принятия закона о декриминализации домашнего насилия очень много говорили о домашнем насилии по отношению к женщинам, и очень мало – о насилии по отношению к детям. Мне это казалось крайне несправедливым и нелогичным. Разумеется, многим женщинам по самым разным причинам – от финансовых до психологических – сложно уйти от мужей-агрессоров, но у них есть юридическая возможность это сделать. Женщины могут подать на развод, найти работу и обеспечить себя деньгами, выбрать себе новое место жительства и даже переехать в другой город. Несовершеннолетние же полностью зависимы от своих родителей или опекунов, какими бы ужасными эти родители или опекуны ни были.

В особо уязвимом положении находятся дети-представители маргинализированных групп, чьи родители принадлежат к доминирующему большинству. Я имею в виду ЛГБ-подростков, трансгендерных и интерсекс детей всех возрастов, аутичных детей, детей-инвалидов, детей, чья религия или культура не совпадают с религией и культурой их родителей.

Чтобы привлечь внимание к этой проблеме, я решила провести акцию-перфоманс с плакатами, демонстрирующими двойные стандарты, и со сценками, в которых я изображала бы ребенка, а кто-то из старших активистов – консервативного и жесткого родителя.

Но к Первому Июня все знакомые мне активисты были заняты, а план акции не был до конца продуман, и поэтому идею пришлось отложить. Но уже к вечеру того дня, когда активисты Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие провели другую акцию, посвященную детям, я знала, как и когда смогу использовать свою идею.

18 июня, Autistic Pride Day, считается радостной датой в аутичном сообществе. В отличие от Дня Информирования об Аутизме, которое отмечают 2 апреля, Autistic Pride Day придумали сами аутичные люди. В отличие от 2 апреля, это не день «информирования о проблемах аутизма», когда неаутичные родители и специалисты говорят о том, что аутизм – это ужасное заболевание, которое надо лечить и предотвращать. Это – день, когда аутичные люди говорят о том, что они могут принимать себя и быть собой несмотря ни на что.
Но проблема в том, что многие аутичные люди не могут быть собой. Многие из них являются несовершеннолетними, и полностью зависят от своих родителей, которые пытаются их переделать. Некоторые становятся жертвами принудительной госпитализации. Некоторых родители доводят до самоубийства, вынуждая жить в среде, не предусмотренной для аутистов ради того, чтобы внешне казаться «нормальным». Некоторые аутичные подростки кончают с собой, потому что им с детства внушают, что они неполноценные, и они начинают в это верить и у них не остается надежды на полноценное будущее. Многим после всего этого удается выжить, но они уже не могут принимать себя такими, какие они есть, и даже считать себя полноценными людьми.
Как в такой ситуации можно говорить об аутичной гордости и о возможности быть собой?
Поэтому вопрос домашнего насилия крайне важная тема для Autistic Pride Day, которая затрагивает саму идею этого праздника.