среда, 10 июня 2020 г.

Айман Экфорд. Принятое небинарности

Когда я была маленькой, я называла себя в мужском роде и открыто бунтовала против того, что меня заставляют быть девочкой. Я не девочка и не мальчик. Я - это просто я.
Потом смирилась. Старалась идти на компромисс. Старалась быть девочкой.
Можно сказать, что я принимала свою небинарность два раза - в 3 и в 23 года. Но до того, как я окончательно приняла свою небинарность в 23 года, я стала принимать отдельные ее элементы за пару лет до этого. Когда стала исламским фанатиком.
В этом тексте я расскажу, как это произошло.

***
Я выросла в православной фундаменталистский семьё, где большое значение уделялось совершенно несвойственному мне мистицизму.

Так что в исламе я начала сначала, наконец-то дав волю тем отношением к Богу, которое я считала наиболее правильным.
Больше всего я не хотела быть мунафиком - то есть лицемером. Потому что в своей прошлой вере я чувствовала что меня заставляют играть какую-то несвойственную мне роль, натягивая сову на глобус (точнее меня на мистику и мой аутичный способ мышления на нейротипичные нормы поведения в церкви). 
Итак, вот к чему я пришла, когда была совсем новообращенным новичком.

Жесткий таухид (то есть, единобожие). Учитывая что я была суннитом - это было просто. Очень просто. Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед - Пророк его. Все. Никакого тебе поклонения могилам, никаких святых и прочих штук, которые я считала ширком. Окей, признаюсь, в довольно долго я растягивала понятие ширк в лучших традициях исламских фундаменталистов, так что «ширком» - то есть, отказом от единобожия - у меня было все подряд, от национализма и патриотизма до особого уважения к звёздам эстрады. 
Отказ от таклида - то есть я не видела смысл следовать за каким-то богословом, ученым или масхабом, мне было важно что я могу самостоятельно анализировать Коран и сунну, и следовать тем догмам, которые кажутся мне наиболее логичными. 
Полное наплевательское отношение к исламской традиции - точнее чисто культурный, но не религиозный интерес к ней. Есть Коран, есть сунна, есть история Первого Халифата - все это можно анализировать, понимать насколько те или иные вещи были обусловлены историческим контекстом, отделять нормы, которые были необходимы Пророку Мухаммеду для создания Праведного Халифата и закрепления религии от тех, которые были необходимы потому что они сами по себе считались Пророком обязательными. И моя относительная неконсервативность сводилась как раз к этому анализу. На этом строилась моя феминисткая и ЛГБТ-Френдли позиция.
Но во всем остальном я была радикальнее и «консервативнее» большинства мусульман России.
Мое представление о ширке и таухиде могли бы разделить разве что салафиты. Как и мое пренебрежение к исламской богословской истории и принципиальный отказ следовать масхабам.
Риторика у меня была ещё более интересной.
Недавно я спросила у своей жены, что она может вспомнить о том, что я чаще всего говорила по поводу религии, будучи мусульманкой.
Она пояснила это одним словом «джихад».
Я напомнила ей, что ещё часто говорила о таухиде.
В общем, прекрасное сочетание для общения с либеральными мусульманами, именно потому что использование этих двух слов чаще можно услышать как раз от фанатиков.
А если прибавить сюда ещё то, что я считала что абсолютно все страны мира погрязли в джахилии (доисламском невежестве), любила рассуждать о возрождении халифата (то есть буквально была исламисткой) и мечтала о мученичестве…
Большинство людей бы просто от меня сбежали, если бы я попыталась говорить с ними о религии.
Итак, я была слишком консервативной для западных ЛГБТ-мусульман и феминисток, так что их статьи практически не отражали мой взгляд и мой опыт.
Я была слишком «консервативна» и фанатична почти для всех мусульман России.
Но при этом слишком либеральна для салафитов - да и для большинства российских мусульман тоже. 
Наверное, сложно представить себе человека, который был бы настолько «слишком» для обеих сторон религиозного спектра.

Поэтому когда мне пришлось сталкиваться с чисто практическими проблемами, связанными с моим гендером, мне пришлось решать их в полном одиночестве.

***
Как я уже говорила, в отношении с Аллахом мне важно было быть честной.
Но проблема была в том, что в вопросах гендере я не была честна даже с собой.
Сложности начались буквально с первых дней, когда я решила сменить имя и взять кунью.
Я взяла имя Айман во-многом потому, что в разных странах оно считается то мужским, то женским. Но при этом я, как совершенно «нормальная» «цисгендерная» женщина была уверена, что буду… писать его на мужской манер, потому что «так правильнее».
Дальше - кунья. Кунья начинается со слов «абу» или «умм». То есть «отец» или «мать».
Я взяла себе кунью Умм Хурайра (мать кошек), ведь;
А) хотелось взять хоть какую-то
Б) у меня действительно дома было полно котов;
В) Абу Хурайра - кунья одного из сподвижников Пророка. 
Но потом я долго думала, почему это я «умм» а не «абу». Я не чувствовала, что могу быть матерью. Это слишком женская роль. Даже если ты мать котяток.
Но быть отцом… это тоже как-то странно.
Помню, что я сетовала в разговоре с небинарным знакомым, насколько же неудобен арабский язык своей гендерированностью.

Следующая проблема - одежда.
Мне хотелось бы носить хиджаб как знак протеста против Западной исламофобии, но постоянно его носить из религиозных соображений? Это было бы странно.
В этом мне чувствовалось некое лицемерие, которое я боялась описать словами.
Дело в том, что постоянно надевая хиджаб, я как бы перед Аллахом признавала бы себя девочкой, а я просто не могла этого сделать, ведь я и перед родителями признала это только для того, чтобы от меня отстали.
Я могла бы носить хиджаб только иногда, в те дни, когда я чувствую себя наиболее «по-женски» (то есть в моменты внутренний солидаризации с женщинами после очередного сексистского случая). Тогда бы в этом не было противоречий. 
Могла бы носить тогда, когда чаще ассоциировала себя с женскими персонажами или называла себя «она» во время дейдриминга. 
Но тогда мне бы пришлось объяснять почему я иногда хиджаб не ношу - а значит открыть ту часть своего прошлого и своей личности, о которой я предпочитала не думать. С одной стороны был страх перед травлей, с другой - страх перед собой. Один было бы можно побороть, но побороть оба - слишком сложно. 
Интересно заметить, что при этом я бы с лёгкостью носила шальвар-камиз, или длинную белую робу,  куфию и экаль - то есть вариации мужской одежды в исламских странах. Постоянно носить куфию казалось мне более понятным и подходящим лично мне, чем носить хиджаб, несмотря на то, что куфию-то точно с религиозной точки зрения носить не обязательно.

При этом не могу сказать, что я бы хотела, чтобы мое тело было «мужским» - я представляла себе ситуации, в которых я пошла бы на медицинский переход, и понимала что сделала бы это только в крайнем случае, если бы мне это было необходимо для чего-то другого, потому что менять общее ощущение в теле было бы довольно странно.
-Все в порядке, я не трансгендер. Ну или… не важно, - думала я. - Главное, что нет дисфории.

***

И все же необходимость не быть мунафиком вынуждала меня совершать такие «открытия» о себе, которые я раньше бы не совершила.
Скажем, я признала, что гендер для меня всего-лишь языковая конструкция, и сменила местоимения в английском с «she” на «they” как только приняла ислам.
Однажды, в ужасе глядя на «белую русскую девочку» на фотографии я чуть не выбросила свой загранпаспорт с лестницы. Я поняла, что мне просто противно смотреть на своё лицо: потому что я была ужасно похожа на кафира, потому что для большинства я выгляжу русской а эта культура мне совершенно не близка… потому что сам паспорт напомнил мне, что я живу в ненавистной, погрязшей в джахилии стране… потому что я была такой… девочкой.
Наверное впервые в жизни мне было противно смотреть на себя, потому что было такое ощущение, что я не на себя смотрю вовсе, а участвую в каком-то затянувшемся спектакле.
В голове как будто стоял какой-то датчик, который надо было всегда уравнивать в гендерно-нейтральном положении: например одеваться как мужчина если у меня женское тело, или переключать с одного положения на другое, потому что иначе я просто не буду собой.
Тогда я сама испугалась того, насколько отчетливо это ощущение, но постаралась забыть.
Потому что не знала, что с ним делать.
Не знала, как менять свой внешний вид в соответствии с внутренними ощущениями.
Мысли о том, что же делать с фактом, что я могу быть трансгендером не могли нормально развиваться из-за ощущения своей  греховности и неправильности, которое я перенесла из другой религии, из православия.
При этом я не считала трансгендерность грехом, я просто не понимала как мне осознать, понять и принять свой опыт.
И как мне быть настолько странным человеком открыто - настолько фанатичной и консервативной в одном и настолько либеральной в другом.
Мне даже было не с кем об этом поговорить.

***
Сейчас я не верю в Бога. Просто я разучилась верить, и не хочу делать вид что могу. 
Я до сих пор не люблю лицемерие и вранье, хоть сейчас это основано уже не на религии. 
Еще я наконец-то открыто приняла свою небинарность.
И когда я рассказываю свою историю, когда люди спрашивают, как же я могла быть религиозным фанатиком и ЛГБТ одновременно, я не знаю что ответить.

Потому что если бы не ислам, я вероятно приняла бы себя гораздо позже.

пятница, 29 мая 2020 г.

Сейчас я смотрю шведский сериал «Халифат», и одна сюжетная ветка отдаленно напоминает мне мое собственное прошлое.
Живет в Швеции мигрантка из «хорошей семьи», которая пытается «вписаться» в общество, отказываясь от своей идентичности точно так же, как в своё время семья моего отца пыталась отказаться от еврейства.
Девочка-мигрантка интересуется политикой и возмущается уровнем расизма и исламофобии в обществе.
Она пытается сама разобраться в происходящей в мире ситуации, ищет информацию в интернете.
Потом она становится относительно религиозной мусульманкой и решает носить хиджаб - не сразу решает, боясь отца. И правильно боится - отец орет на нее, прижимает ее к стене и силой снимает с нее этот хиджаб, чтобы она не смела одевать его в школу.
Друг даёт девочке ссылку на ИГИЛовские видео.
Девочка начинает интересоваться жизнью в «Халифате». 
В ее речи начинают проскальзывать такие словечки как «джихад» и «кафир». 
Учителя и родители считают ее потенциальной террористкой.
Ею интересуется правительство.

Ничего не напоминает? 
В какой-то степени это искаженный пересказ моей биографии на шведский манер.
«Правильный» «русский» папа недоволен что я мусульманка.
Меня подозревают в терроризме за интерес к ИГИЛ.
Мою лексику считают показателем «опасности».
И не важно что девочка начала открыто выражать поддержку ИГИЛ на словах, споря с родственниками, которые ее задолбали - ее бы считали террористкой даже если бы она этого не говорила!

Мне повезло, что я уже не ходила в школу, когда стала мусульманкой.
Повезло что я бы не позволила своему отцу пугать меня принудительным замужеством (а именно так «добрый» папа в сериале пытался отучить дочку от ислама). Я просто знала законы (но я всерьёз боялась его угроз сдать меня в закрытое психиатрическое учреждение).

Мне повезло что я стала мусульманкой во взрослом возрасте, а не до 18 лет, когда жила в рабстве у родителей.

Мне повезло что я была достаточно подкована в политике, чтобы не верить тому, что говорят в ИГИЛовских видео.

Наконец, мне повезло что у меня не было знакомого вербовщика, который мог бы «помочь» отправится в Сирию.
Потому что в некоторые периоды жизни... я никогда не поддерживала ДАИШ, но если ДАИШ - единственный способ бороться с тем, что Россия убивает мусульман на Ближнем Востоке, иногда казалось что лучше бы ДАИШ - на эмоциях казалось, но казалось! И я ведь АFAB, это все усложняет... а если бы я была НЕ AFAB?
Не думаю что тогда я дожила бы до этого дня. 

Честно, мне страшно. 
Я не хотела  писать этот пост, потому что все, что я делаю в России, кажется мне безнадежным.
Мне становится все сложнее и сложнее писать на русском
Но я подумала - вдруг этот пост найдёт кто-то со взглядами как у меня три года назад, но кто фактически находится в плену у своей «любящей» семейки, которая борется с его религией? И кто буквально готов уже в Сирию свалить, лишь бы оказаться от неё подальше?

Когда я думаю о таких людях, 
мне просто хочется сказать, что я понимаю.
И что мне очень, очень жаль что так происходит.
Я не могу найти в себе силы находить аргументы «против» Сирии или наоборот спорить, что у всех есть право распоряжаться своей жизнью и не надо препятствовать иностранным добровольцам.
И не могу найти в себе силы на любые религиозные доводы.
Я просто хочу извиниться. 
Я была активисткой.
Я видела исламофобию.
Жуткую российскую исламофобию, которая только укрепляла мое желание стать шахидом.
Я помню, как это ощущается.
Я ничего не сделала, чтобы остановить ее.

Я видела эйджизм.
Видела домашнее насилие.
Я ничего не сделала чтобы остановить его.

И мне правда очень, очень жаль.

Я не могу сказать - «смотри, я писала эту статью, я читала вот ту лекцию, я старалась изменить общественное мнение»... потому что я знаю, что я нихе*а не изменила!
Да, я одна не могла изменить - но мне стыдно за все прекрасное российское «активисткое сообщество», за все «прогрессивное журналистское сообщество», потому что я была частью этих сообществ. Потому что хоть кто-то, хоть когда-то должен признать их ошибки, и пусть это будет я.
Я никого не призываю испытывать коллективный стыд - но я сама не могу не испытывать стыд за людей, с которыми я пыталась работать чтобы пресечь исламофобию и эйджизм.

И не могу сказать ничего ободряющего тому, кто их испытывает.
Потому что когда я вспоминаю себя три года назад, вспоминаю как мне было страшно, как я думала о том что постсоветские кафиры никогда не примут меня просто за то что я мусульманка и за то, чтобы я хочу чтобы существовало государство, которое живет по шариату... мне жалко себя не потому что сейчас я могу сказать: «эй, смотри, постсоветское общество не такое уж дикое, как тебе казалось».


Мне жалко себя за то, что я была права.

понедельник, 25 мая 2020 г.

Мифы о нарциссизме


Так сложилось, что в социуме всегда были абьюзивные люди, в больших количествах применяющие психологическое насилие против тех, кто от них зависим. Пострадавшие как правило ищут способ выбраться из опасной для них ситуации, а первый шаг в этом мероприятии — определить, с чем они имеют дело. Для дискуссий о поведении абьюзеров они стали собираться на интернет-площадках, обсуждать и анализировать. Так как жертвы насилия не всегда компетентны в психологии и, как любые люди, часто хотят найти лёгкий путь для объяснения всего, с ними произошедшего, в сообществах взаимопомощи родился Ужасный Нарцисс — "жестокий, расчетливый и ходящий по головам в своих интересах".

Как человеку, соответствующему критериям нарциссического расстройства личности по DSM-IV почти по всем пунктам, мне в своё время стало интересно прочитать, что про меня пишут в таких сообществах. Там я узнал, что признаками нарциссизма (на примере "нарциссичной матери") являются:
1) отрицание своих действий и двуличие на публике и дома
2) отрицание чужих границ по шаблону "Я ваша мать и могу делать все что хочу, а вы не имеете права, потому что я вас родила, а не вы меня."
3) деление детей на любимых и не любимых
4) оценка успехов ребёнка через фильтр "повышают ли они мой статус"
5) унижение и критика, принятие стороны обидчика, если нарциссу жалуются
6) газлайтинг
7) завистливость — отнимание у зависимых от них людей ценностей или покупка таких же
8) лживость и манипулятивность, которые сталкивают людей друг с другом
9) тенденция находиться в центре внимания, отвлекая на себя других
10) уколы в слабые стороны
11) игнор просьб перестать делать неприятно
12) на первом месте стоят собственные нужды, желания и просьбы, игнор тех же вещей у других
13) непереносимость критики с возможными крайне негативными реакциями вплоть до физических воздействий
14) терроризирование близких в том числе имитацией своих страданий
15) детское поведение вроде ответов "ты меня не любишь" на отказ выполнять просьбу
16) настойчивость и требовательность
17) прекращение родительской опеки как только ребенок оказывается далеко
18) манипуляция людьми для получения денег, работы и т.д.
19) проекция на других своих негативных качеств
20) "Я всегда права", на требования извиниться, "извинения" за приписанные человеку негативные качества
21) отсутствие сопереживания к другим людям
22) обвинение других в собственных неудачах
23) разрушение чьих-то близких отношений
24) фальшивое признание своего плохого поведения со слезами чтобы все почувствовали себя виноватыми
Источник: https://vk.com/wall-175368368_700

С критериями из медицинских классификаций этот список по большей части не совпадает — там нигде не написано, что нарцисс занимается абьюзом. Более-менее здесь перекликаются с нарциссизмом п.7, п.12, п.13 и п. 21. При этом у меня например нет завистливости в ее распространённом понимании — я могу хотеть какие-то блага другого человека, но к нему самому при этом буду относиться никак. Это только про меня, так не у всех. Также я не вижу проблемы в эгоизме — приоритете своих нужд перед нуждами других, если мы не живём в коммунистической антиутопии, там это конечно будет проблемой. Непереносимость критики — да, это огромная проблема нарциссов. Если не учитывать, что мы очень болезненно на неё реагируем и не окружать нас предупреждениями о триггерах, не подавать критику с чутким и позитивным настроем — можно случайно открыть портал в ад. Это определённо не та черта, за которую людей нужно демонизировать, действительно плохо от неё только самому нарциссу. И да, я люблю унижать и критиковать, что часто выходит мне боком, потому что я не люблю делать больно тем, кто слабее меня и не проявил ко мне агрессии, я люблю вскрывать логические уязвимости тех, кто решил со мной повоевать, мне приятно видеть их страдания от несостоятельности аргументов. Даже когда я потом несу репутационные потери, так как люди стабильно выбирают сторону сильных и громких. И с сопереживанием у меня сложно — обычно оно сводится к мыслям "мне не нравится, когда такое происходит", когда я вижу, что к кому-то применяют насилие не в рамках дебатов или согласованного поединка и этому кому-то плохо. Еще я всегда прав.

Я не соответствую большинству пунктов как раз потому что моя потребность нравиться и получать признание диктует мне не проявлять такое поведение, от которого люди будут чувствовать опасность. Мне наоборот выгодно быть человеком, к которому приходят со словами "ты не такой мудак, как они, я очень редко такое вижу" и остаются лояльными. Выгодно именно для удовлетворения этой внутренней потребности, а не чтобы потом всех подставить.

Кстати, моя мать соответствует некоторым пунктам из этого списка, которые не относятся к критериям нарциссизма — и мне действительно сложно отнести ее к этому типу личности, потому что ее стремление превосходить других ненамного выше среднего, у неё стабильная самооценка и восприятие критики. И я могу привести много примеров людей из моего окружения, которые явно не нарциссы, но в этот список укладываются хорошо, потому что усвоили советское воспитание, в котором не учат, что у других людей есть личные границы, некоторые виды поведения называются газлайтингом, дети не находятся в долговом рабстве у родителей и так далее.

В другом материале можно найти способы "найти управу на нарцисса". Внезапно они уже перекликаются _почти_ полностью с тем, что можно найти в DSM-IV. На какие страхи нарцисса предполагается давить?
1) одиночество — уходить от человека, который не устраивает. Согласен, что это нужно, когда действительно необходимо, но делать это ради задевания триггера напоминает абьюз.
2) критика, неуважение, ощущение уязвимости — указывать на ошибки в присутствии компетентных авторитетных людей. Да, это тоже поведение, которое может причинить боль человеку с реальным НРЛ, если разговор изначально не был в формате благожелательной дискуссии, где люди выявляют свои ошибки и исправляют их.
3) неловкие ситуации — поставить нарцисса в смешную ситуацию, разыграть. Тоже пункт, который может нанести психологический вред, проверено на себе, меня крючит, если я представляю, как этот пункт применяется ко мне.
4) правда — собрать группу поддержки, которая друг с другом согласна, чтобы нарцисс понял, что лживую информацию распустить не удалось. Этот пункт просто не про нарциссизм, потому что так как лживость не входит в симптоматику, нарциссы могут иметь это качество, а могут и не иметь. Оно увеличивается при других расстройствах, например при патологической лживости, антисоциальном расстройстве и синдроме Мюнхгаузена.
5) потеря привлекательности — этот пункт самовыполняется потому что нарцисс стареет, а старость не считается чем-то красивым.
Источник: https://vk.com/wall-175368368_687

Что можно сказать? Это нормальные способы противодействия абьюзеру — он получает ответные действия, после которых теряет желание продолжать с хорошо защищённым человеком прошлое поведение.
Если так начинают вести себя с человеком из-за стигматизации дисбаланса в его личности — это определённо дискриминация.

К чему привела такая деятельность? Я чувствую неприятный звоночек, если мой собеседник начинает использовать сленг вроде "токсы", "нарцы", который я много видел в этих сообществах. Насколько бы мне не откликались пункты критериев о чувстве собственной исключительности, я знаю, что нарциссическое расстройство личности сейчас очень распространено — и я сам нередко сталкиваюсь с людьми с его признаками. Среди них есть и абьюзеры, и искренние информаторы о психологической безопасности, и люди посередине, которые просто страдают перфекционизмом в каком-то своём деле своей области. Я вижу сообщества, работающие на топливе ненависти к нарциссам, очень небезопасными и никому их не советую.

P. S. Если вы видите в интернете людей, которые говорят, что они нарциссы и все нарциссы реально соответствуют тому, что про них пишут хейтеры, то это отличный момент чтобы вспомнить, что все люди разные и некоторые из них умеют видеть мир только через призму своего воображения.

Источник: https://vk.com/@markrowetxt-mify-o-narcissizme

Кейтлин Николь О'Нил. Рецензия на книгу «Сопротивление и Надежда: Истории инвалидов под реакцией Элис Вонг»



Я только что закончила читать антологию «Сопротивление и Надежда: истории инвалидов»
У этой книги есть ещё одно название, которое мне очень нравится «Мудрость калек для людей»
Книга издана под редакцией Элис Вонг и является частью проекта Disability Visibility Project.
Как это – по моему опыту – часто бывает с антологиями, написанными людьми с инвалидностью, качество и стиль разных историй сильно отличается.
Некоторые истории выглядят как заметки, в которых автор просто перечислят, к каким политически значимым группам он принадлежит и какие у него есть идентичности, и после этого рассказывал о своих личных проектах.
В то время как другие истории были великолепны. Три самые лучшие истории были написаны Шэйн М. Ноймейер, Лидией X. Z. Браун и Викторией Родригес-Роллан.
И я горжусь тем, что все трое являются моими личными друзьями, хоть причина, по которым их работы так близки мне и так выделяются среди остальных, совсем не в этом. Дело было в том, как они смогли выйти за рамки личного и политического, чтобы их работы отражали те актуальные проблемы, с которыми сейчас сталкиваются инвалиды и сообщество инвалидов. Также я хочу заметить что все трое являются сторонниками освобождения молодёжи. Их идеи основаны на том, чтобы признать важность каждого человека и работать над тем, чтобы дать им больше прав и свобод.

Статья Браун называется: «Бунтуй – не будь удобной: совместное сопротивление и борьба за мир, о котором мы мечтаем» посвящена тому, как сами активисткие движения могут быть дискриминирующими, сегрегированными и практикующими угнетение. Она предлагает читателям задуматься над тем, насколько часто активистские сообщества воспроизводят угнетение и деградирующие тенденции, которые существуют во многих «обычных» пространствах и в обществе в целом.
По-сути, проблема в том что к людям относятся как к неполноценным или менее ценным членам сообщества просто потому что они не разделяют какое-то популярное в обществе или в сообществе мнение или потому что они иногда ведут себя не так, как положено. И что активисткие движения, к сожалению, слишком часто используют эту тактику.

Особой изюминкой книги являются статья Шэйн М. Ноймейер «Возвращаясь в огонь, в котором нас ковали». У Ноймейер талант говорить о сути вопроса в универсальных терминах, привнося уникальные аспекты и обращая внимание на связи, которые до не_е зачастую оставались незамеченными. То, как Ноймейер объединяет понятия авторитарности, жестокости, криминализации, бедности и стигматизации инвалидности под общей идеей социального дарвинизма, заставляет переосмыслить многие вопросы.  Возможно самое впечатляющее, что несмотря на общую депрессивность темы, Номейер удалось закончить эссе на позитивной ноте, на идеях надежды. Слова Номейер очень вдохновляющие – в лучшем смысле этого слова.

Виктория Родригез-Рольан написала работу под названием «Кто идёт в активизм?»
Она рассказала о своём опыта адвоката National LGBTQ Task Force. О том, как однажды ей пришлось обсуждать с личным ассистентом конгрессмена законопроект Мёрфи, закон ограничивающий юридическую защиту людей с инвалидностями по психическим диагнозам.
Помощник конгрессмена стал объяснять: «Вы же понимаете, речь идёт только о серьёзных психических заболеваниях, вроде шизофрении и биполярного расстройства».
И тогда Родригес прямо заявила этой помощнице законодателя, что у неё и у ее партнера как раз биполярное расстройство. Конечно после этого помощница конгрессмена стала оправдываться и с треском провалилась.
Родригез использовала эту историю для того, чтобы показать, инклюзия нужна для всех людей с инвалидностью: без этого она бесполезна. Это – прекрасная и актуальная статья.

Последняя часть книги написана комиком Мансур Зейдом, и в ней она рассказывает что до начала эры Трампа сообщество инвалидов занималось не «вопросами выживания, а скорее подбором корректной лексике и правом на усталость».
Не могу согласиться с тем, что это все что я видела от активистов за права инвалидов до эры Трампа, но что-то в этом есть.
Лучшие части этого сборника посвящены наиболее актуальным и важным вопросам, которые касаются прав инвалидов.

___
На русский язык переведено специально для проекта Пересечения.
Источник: 
http://theyouthrightsblog.blogspot.com/2019/05/book-review-resistance-and-hope-essays.html?m=1

Хватит учить детей никогда не злиться – учите их как злиться



(Внимание! Текст рассчитан на нейротипичные семьи и многие советы могут не подходить для аутичных детей и/или для детей с алекситимией)

Автор: Геральд Синклер
Мы можем заботится о детях в традиционном смысле, убеждаясь что они сыты, одеты и у них есть крыша над головой. Но детям надо не только это.
Иногда мы забываем о том, насколько важно заботится о детях на эмоциональном уровне и поэтому многие сильно отстают.

Тот факт, что у вашего ребёнка есть то, что е_й надо для удовлетворения физических потребностей, не значит что у не_е есть все что нужно эмоциональном уровне.
Эти два аспекта отличаются, и вопреки распространённым стереотипам, одно не всегда означает другое.
Те дети, которыми пренебрегают на эмоциональном уровне, могут ощущать, что что-то тут не то, но далеко не всегда понимают что их потребности игнорируют. Они просто усваивают эту боль и продолжают с ней жить – насколько могут.

Как родители, мы должны научить своих детей правильно управлять своими эмоциями и нормально с ними работать. Это не так уж и сложно, зато это будет помогать детям всю их дальнейшую жизнь.
Если вы ещё не занимались вышеприведенными вещами, то вы обязательно должны обратить на них внимание.

14 вещей, которым вы должны научить своих детей, чтобы они могли справляться со своими эмоциями.

1. Спрашивайте у детей об их чувствах.
Попросите детей показывать вам свои эмоции открыто. Позвольте им выражать себя перед вами.
Если вам кажется что их что-то беспокоит, спросите их об этом.

воскресенье, 10 мая 2020 г.

Когда речь заходит о женщинах, уехавших в Сирию в надежде выйти замуж за джихадиста, нарожать для него львяток для будущего «халифата» и терпеливо ждать, когда муж станет мучеником, чтобы потом воссоединиться с ним на небесах...
Консерваторы теряют остатки разума.
То есть они начинают говорить об этих женщинах как о порождении чуть ли не инопланетной культуры.
Вдобавок, неуважаемые альт-райтовцы, те самые которые орут о запрете абортов и о том, что «бабам место на кухне», внезапно становятся убежденными феминистами.

Итак, что же на самом деле происходит с жёнами ИГИЛовцев в Сирии? Что самое плохое из того, что их ждёт?
- Им приходится рожать уйму детишек, многие из которых не выживают.
(А разве не к «традиционному многодетному укладу» хотят вернуться консерваторы?)

-Им приходится жить в нестабильных условиях, пока их мужья воюют, а дома бомбят.
(Но консерваторы обычно сами являются милитаристами, и сами обрекают женщин на эту роль)

-Из жизнь часто сводится к дому и кухне.
(Разве консерваторы желают женщинам не этого?)

- Их могут насиловать мужья.
(Но если консервы против насилия над жёнами в Сирии, почему они против закона против домашнего насилия в России?)

-Они зачастую не выбирают себе мужей - ИГИЛовцы могут «выдать» их замуж
(Сильные мужчины решают что будет со слабой женщиной - ещё одна мечта консерваторов. В конце концов, в прекрасном скрепном прошлом почти все браки были договорные»

-Ну и наконец женщины могут оказаться молодыми вдовами где-то в лагере Аль-Холь без должной медицинской помощи, воды и еды, но с уймой голодных детишек.
(Но консерваторов не волнуют женщины в российских тюрьмах где условия не лучше, а женщин из любых других лагерей беженцев они ненавидят)

Итак, как видите, судьба ИГИЛовской женщины, поехавшей в Халифат ради замужеств не сильно отличается от той судьбы, которую готовят женщинам альт-Райт консерваторы.

И единственное что заставляет альт-Райт демонизировать ДАИШ и их отношение к женщинам - обычная исламофобия, которая распостраняется у альт-райтовцев и на обычных адекватных мусульман.

воскресенье, 3 мая 2020 г.

Главная проблема Российского Белого Мейнстримного феминизма (ТМ) в том, что как только речь заходит о мусульманках, феминистки резко забывают что феминизм - движение, созданное женщинами* для женщин*.
Потому что женщины в этих разговорах просто отсутствуют или сведены до роли обьекта.

Вот какие аргументы эти самые противницы исламского феминизма (!) используют в спорах со мной:

- Исламский феминизм невозможен, потому что исламские МУЖЧИНЫ насилуют/угнетают мусульманок/кафиров/весь мир.

- Исламский феминизм невозможен, потому что большинство исламских учёных и политиков (т.е. влиятельных исламских МУЖЧИН) его никогда не примет.

- Исламский феминизм невозможен, потому что он «способствует терроризму» (который, опять таки, ведут МУЖЧИНЫ).

- Исламский феминизм невозможен, потому что МУЖЧИНЫ-мусульмане используют его чтобы укреплять стереотипы и угнетать женщин.

- Исламский феминизм невозможен, потому что МУЖЧИНЫ-мусульмане не дадут «настоящим» мусульманкам быть феминистками.

А теперь скажите мне, ГДЕ в этих разговорах исламские женщины?
Почему мусульманки в них выступают только в роли объекта, вещи, собственности, которую «используют», «игнорируют» или «насилуют»?
Почему разговоры о мусульманках сводятся не к тому, что сами мусульманки думают, а к тому, что о них думают мужчины?
Почему разговоры о мусульманках сводятся не к их поступкам, а к поступкам мужчин?


Как вообще люди, смеющие называть себя феминистками, могут настолько не видеть в каких-либо женщинах личность?