среда, 10 июня 2020 г.

Айман Экфорд. Принятое небинарности

Когда я была маленькой, я называла себя в мужском роде и открыто бунтовала против того, что меня заставляют быть девочкой. Я не девочка и не мальчик. Я - это просто я.
Потом смирилась. Старалась идти на компромисс. Старалась быть девочкой.
Можно сказать, что я принимала свою небинарность два раза - в 3 и в 23 года. Но до того, как я окончательно приняла свою небинарность в 23 года, я стала принимать отдельные ее элементы за пару лет до этого. Когда стала исламским фанатиком.
В этом тексте я расскажу, как это произошло.

***
Я выросла в православной фундаменталистский семьё, где большое значение уделялось совершенно несвойственному мне мистицизму.

Так что в исламе я начала сначала, наконец-то дав волю тем отношением к Богу, которое я считала наиболее правильным.
Больше всего я не хотела быть мунафиком - то есть лицемером. Потому что в своей прошлой вере я чувствовала что меня заставляют играть какую-то несвойственную мне роль, натягивая сову на глобус (точнее меня на мистику и мой аутичный способ мышления на нейротипичные нормы поведения в церкви). 
Итак, вот к чему я пришла, когда была совсем новообращенным новичком.

Жесткий таухид (то есть, единобожие). Учитывая что я была суннитом - это было просто. Очень просто. Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед - Пророк его. Все. Никакого тебе поклонения могилам, никаких святых и прочих штук, которые я считала ширком. Окей, признаюсь, в довольно долго я растягивала понятие ширк в лучших традициях исламских фундаменталистов, так что «ширком» - то есть, отказом от единобожия - у меня было все подряд, от национализма и патриотизма до особого уважения к звёздам эстрады. 
Отказ от таклида - то есть я не видела смысл следовать за каким-то богословом, ученым или масхабом, мне было важно что я могу самостоятельно анализировать Коран и сунну, и следовать тем догмам, которые кажутся мне наиболее логичными. 
Полное наплевательское отношение к исламской традиции - точнее чисто культурный, но не религиозный интерес к ней. Есть Коран, есть сунна, есть история Первого Халифата - все это можно анализировать, понимать насколько те или иные вещи были обусловлены историческим контекстом, отделять нормы, которые были необходимы Пророку Мухаммеду для создания Праведного Халифата и закрепления религии от тех, которые были необходимы потому что они сами по себе считались Пророком обязательными. И моя относительная неконсервативность сводилась как раз к этому анализу. На этом строилась моя феминисткая и ЛГБТ-Френдли позиция.
Но во всем остальном я была радикальнее и «консервативнее» большинства мусульман России.
Мое представление о ширке и таухиде могли бы разделить разве что салафиты. Как и мое пренебрежение к исламской богословской истории и принципиальный отказ следовать масхабам.
Риторика у меня была ещё более интересной.
Недавно я спросила у своей жены, что она может вспомнить о том, что я чаще всего говорила по поводу религии, будучи мусульманкой.
Она пояснила это одним словом «джихад».
Я напомнила ей, что ещё часто говорила о таухиде.
В общем, прекрасное сочетание для общения с либеральными мусульманами, именно потому что использование этих двух слов чаще можно услышать как раз от фанатиков.
А если прибавить сюда ещё то, что я считала что абсолютно все страны мира погрязли в джахилии (доисламском невежестве), любила рассуждать о возрождении халифата (то есть буквально была исламисткой) и мечтала о мученичестве…
Большинство людей бы просто от меня сбежали, если бы я попыталась говорить с ними о религии.
Итак, я была слишком консервативной для западных ЛГБТ-мусульман и феминисток, так что их статьи практически не отражали мой взгляд и мой опыт.
Я была слишком «консервативна» и фанатична почти для всех мусульман России.
Но при этом слишком либеральна для салафитов - да и для большинства российских мусульман тоже. 
Наверное, сложно представить себе человека, который был бы настолько «слишком» для обеих сторон религиозного спектра.

Поэтому когда мне пришлось сталкиваться с чисто практическими проблемами, связанными с моим гендером, мне пришлось решать их в полном одиночестве.

***
Как я уже говорила, в отношении с Аллахом мне важно было быть честной.
Но проблема была в том, что в вопросах гендере я не была честна даже с собой.
Сложности начались буквально с первых дней, когда я решила сменить имя и взять кунью.
Я взяла имя Айман во-многом потому, что в разных странах оно считается то мужским, то женским. Но при этом я, как совершенно «нормальная» «цисгендерная» женщина была уверена, что буду… писать его на мужской манер, потому что «так правильнее».
Дальше - кунья. Кунья начинается со слов «абу» или «умм». То есть «отец» или «мать».
Я взяла себе кунью Умм Хурайра (мать кошек), ведь;
А) хотелось взять хоть какую-то
Б) у меня действительно дома было полно котов;
В) Абу Хурайра - кунья одного из сподвижников Пророка. 
Но потом я долго думала, почему это я «умм» а не «абу». Я не чувствовала, что могу быть матерью. Это слишком женская роль. Даже если ты мать котяток.
Но быть отцом… это тоже как-то странно.
Помню, что я сетовала в разговоре с небинарным знакомым, насколько же неудобен арабский язык своей гендерированностью.

Следующая проблема - одежда.
Мне хотелось бы носить хиджаб как знак протеста против Западной исламофобии, но постоянно его носить из религиозных соображений? Это было бы странно.
В этом мне чувствовалось некое лицемерие, которое я боялась описать словами.
Дело в том, что постоянно надевая хиджаб, я как бы перед Аллахом признавала бы себя девочкой, а я просто не могла этого сделать, ведь я и перед родителями признала это только для того, чтобы от меня отстали.
Я могла бы носить хиджаб только иногда, в те дни, когда я чувствую себя наиболее «по-женски» (то есть в моменты внутренний солидаризации с женщинами после очередного сексистского случая). Тогда бы в этом не было противоречий. 
Могла бы носить тогда, когда чаще ассоциировала себя с женскими персонажами или называла себя «она» во время дейдриминга. 
Но тогда мне бы пришлось объяснять почему я иногда хиджаб не ношу - а значит открыть ту часть своего прошлого и своей личности, о которой я предпочитала не думать. С одной стороны был страх перед травлей, с другой - страх перед собой. Один было бы можно побороть, но побороть оба - слишком сложно. 
Интересно заметить, что при этом я бы с лёгкостью носила шальвар-камиз, или длинную белую робу,  куфию и экаль - то есть вариации мужской одежды в исламских странах. Постоянно носить куфию казалось мне более понятным и подходящим лично мне, чем носить хиджаб, несмотря на то, что куфию-то точно с религиозной точки зрения носить не обязательно.

При этом не могу сказать, что я бы хотела, чтобы мое тело было «мужским» - я представляла себе ситуации, в которых я пошла бы на медицинский переход, и понимала что сделала бы это только в крайнем случае, если бы мне это было необходимо для чего-то другого, потому что менять общее ощущение в теле было бы довольно странно.
-Все в порядке, я не трансгендер. Ну или… не важно, - думала я. - Главное, что нет дисфории.

***

И все же необходимость не быть мунафиком вынуждала меня совершать такие «открытия» о себе, которые я раньше бы не совершила.
Скажем, я признала, что гендер для меня всего-лишь языковая конструкция, и сменила местоимения в английском с «she” на «they” как только приняла ислам.
Однажды, в ужасе глядя на «белую русскую девочку» на фотографии я чуть не выбросила свой загранпаспорт с лестницы. Я поняла, что мне просто противно смотреть на своё лицо: потому что я была ужасно похожа на кафира, потому что для большинства я выгляжу русской а эта культура мне совершенно не близка… потому что сам паспорт напомнил мне, что я живу в ненавистной, погрязшей в джахилии стране… потому что я была такой… девочкой.
Наверное впервые в жизни мне было противно смотреть на себя, потому что было такое ощущение, что я не на себя смотрю вовсе, а участвую в каком-то затянувшемся спектакле.
В голове как будто стоял какой-то датчик, который надо было всегда уравнивать в гендерно-нейтральном положении: например одеваться как мужчина если у меня женское тело, или переключать с одного положения на другое, потому что иначе я просто не буду собой.
Тогда я сама испугалась того, насколько отчетливо это ощущение, но постаралась забыть.
Потому что не знала, что с ним делать.
Не знала, как менять свой внешний вид в соответствии с внутренними ощущениями.
Мысли о том, что же делать с фактом, что я могу быть трансгендером не могли нормально развиваться из-за ощущения своей  греховности и неправильности, которое я перенесла из другой религии, из православия.
При этом я не считала трансгендерность грехом, я просто не понимала как мне осознать, понять и принять свой опыт.
И как мне быть настолько странным человеком открыто - настолько фанатичной и консервативной в одном и настолько либеральной в другом.
Мне даже было не с кем об этом поговорить.

***
Сейчас я не верю в Бога. Просто я разучилась верить, и не хочу делать вид что могу. 
Я до сих пор не люблю лицемерие и вранье, хоть сейчас это основано уже не на религии. 
Еще я наконец-то открыто приняла свою небинарность.
И когда я рассказываю свою историю, когда люди спрашивают, как же я могла быть религиозным фанатиком и ЛГБТ одновременно, я не знаю что ответить.

Потому что если бы не ислам, я вероятно приняла бы себя гораздо позже.