среда, 17 февраля 2016 г.

Керолин Нерби: "Двойная радуга. О Лисбет Саландерс"

Источник: Bitch media
Предупреждение: есть упоминания насилия и изнасилований.


Хочу заметить, что я в восторге от Лисбет Саландер как от персонажа. Мне очень нравится оригинальная шведская кинотрилогия (во всяком случае - первые два фильма) и мне понравился американский ремейк «Девушка с татуировкой дракона». Но пока я не прочла ни одной книги, по которым поставлены фильмы. 

Когда я только задумала серию «двойная радуга» то я знала, что я напишу один пост о Лисбет Саландерс. Чаще всего, когда речь заходит о вопросах аутичной квир сексуальности в кино и литературе говорить приходится об отсутствии таких персонажей, но в цикле романов «Миллениум» Стига Ларсона и в фильмах, снятых по этим книгам есть персонаж, который является и квир и, возможно, аутистом.

Когда мне было около десяти лет, я читала (позвольте мне на мгновение надеть мои хипстерские очки) довольно темный подростковый роман «Видящая змею во сне» Присциллы Галовей. В книге пересказывается миф о медузе, один из самых устойчивых и известных мифов западной традиции. И в ней Медуза говорит: «во мне сочетается и жертва, и убийца».  Она ссылается на то, что боги были с ней жестоки – в книге косвенно говорится о том, что Посейдон изнасиловал Медузу и о том, что ее убийственная ярость проистекает из перенесенного ею насилия. В романе Медуза показана жестоким и могущественным чудовищем, и одновременно мудрым и любящим опекуном. Она является источником силы для своих товарищей по несчастью, потому что она сопротивляется своим диструктивным импульсам и перенаправляет свою чудовищную силу на то, чтобы оберегать и защищать.

Но, тем не менее, в более широком культурном контексте Медуза по-прежнему явно ассоциируется с оцепенением, «кастрацией» силы через женскую ярость. В пересказе мифа о Медузе Горгоне Офидием, Медуза изначально была смертной человеческой женщиной, которая была изнасилована в храме Афины морским богом Посейдоном, и в результате величайшего обвинения жертвы насилия она превратилась в ужасного монстра со змеями вместо волос. Учитывая огромное влияние «метаморфоз» Овидия, тема гнева и изнасилования сильно ассоциируется с Медузой, начиная ее упоминанием как хранителя целомудрия в «Комос» Джона Мильтона (центральный аргумент в Комос о том, что женщина не должны быть обвинена и не должна считаться «нечистой» от того, что ее изнасиловали) и заканчивая сегодняшним днем.

Сейчас я снова хочу заметить, что я не читала книг Стига Ларсона. Судя по некоторым комментариям о книгах мне кажется, что фильмы лучше, хотя бы в том отношении что у Блуквиста нет возможных черт «Мери-Сью» и, что более важно, в них сохранена склонность Лисбет к жестокой мести, но у нее нет определенных качеств и не было определенных действий, которые могли бы помешать зрителю наслаждаться мрачными моментами. В последней статье  Slate Лисбет показана как «феминистическая героиня» и это однозначная ссылка на то, что Лисбет «смесь жертвы и убийцы». Лисбет является чем-то вроде современного воплощения Медузы, но в отличие от Медузы в романе «Видящая змею во сне», она не сопротивляется своему гневу. Она откровенно смертоносна, и она полностью использует свою Горгоново- подобную силу для того чтобы терроризировать мужчину, который ее унижал и который над нею издевался.
Самым интересным свойством фильмов для меня является то, что они вызывают у зрителя когнитивый диссонанс, вынуждая одновременно осуждать и аплодировать теме сексуального насилия. Несмотря на то, что жертвы Лисбет возможно «это заслужили» - она стремится отомстить за действительно чудовищные преступления – месть все равно является жесткой и садистской. Она платит убийством за убийство, насилием за насилие. Но когда я смотрела фильмы, я болела за Лисбет. По крайней мере, она воплощает мои глубинные и интуитивные помыслы. Она нечто вроде женской версии Карателя. Но если не обращать внимание на то, что я на самом деле чувствую по отношению к Лисбет Саландер, то как я должна к ней относиться? Вечный вопрос: что значит наказывать насилием насилие? Стоит заметить, что женщины считаются неспособными к насилию, женщины ассоциируются с миром и заботой, а с насилием и разрушением ассоциируются мужчины. В конце концов, мы должны бороться с культурой изнасилования и мы живем в стране, законодательство которой не поощряет насилие. Опять же, стоит ли присваивать себе тактику патриархата и опускаться до его уровня? Стоит ли увековечивать бесконечный цикл насилия?

Точно также мне сложно оценить значение сексуальности Лисбет и ее возможной аутичности. Делает ли бисексуальность из нее запоминающегося квир-персонажа, или это просто должно щекотать нервы мужчинам-натуралам, которые смотрят фильмы и читают книги? Что же касается ее аутичности, то она все еще под вопросом. Об этом ничего не говориться в фильме, хотя кроме симптомов от перенесенной травмы она проявляет явный социальный дефицит и, возможно, она савант – а аутисты в художественных произведениях довольно часто являются савантами. В книгах персонажи, которые ее знают и которые о ней заботятся, вкратце упоминают о том, что у нее может быть синдром Аспергера. «Официальный» диагноз, который поставили ей врачи, желающие ограничить ее дееспособность – это параноидальная психопатия. Очень сложно отделить следствия травмы от врожденных характеристик, но мне кажется, что у Лисбет изначально могли быть некоторые когнитивные особенности и особенности восприятия общения, из-за которых она могла бы быть в спектре. Она предпочитает буквальность и конкретность, и, вероятно, у нее есть склонности к рутине и повторяющимся действиям (что выражается в ее привычках питания), у нее есть ярко выраженные узкие интересы и навыки. Психологическая травма не вызывает аутизм, но при этом она не исключает аутизм, и, по-моему, Лисбет общается, выглядит и действует как аутичный человек. Но все это вопросы интерпретации.

Если Лисбет аутист, то что это значит? Она очень известный и заметный квир-аутичный персонаж, но что из этого следует? Ее роль карающего мстителя становится более значимой, потому что инвалиды намного чаще чем не инвалиды становятся жертвами сексуального и физического насилия. Лисбет борется не просто против насилия и мизогинии, а и против гомофобии и эйблизма. Ее отношения со своим одиозным опекуном по финансовым вопросам явно это демонстрируют – он рассматривает ее однополые отношения как часть ее общей неспособность жить как «нормальный человек».  Негетросексуальность и/или гендерная небинарность женщины-инвалида или той, кто по любой другой причине считается «недееспособныой», рассматривается как часть патологии. То, что Лисбет посчитали психически больной, которая должна находится под опекой властей, является частью сюжета (эта часть заговора с целью контролировать ее и заставить замолчать, это связано с ее отцом и бывшим советским шпионом, который находится под защитой шведского правительства). Но все же это показывает то, насколько легко система отрицает автономию и свободу воли людей с инвалидностью.

Различные критики и авторы снова и снова указывают на то, что мифическая и неоднозначная природа Лисбет и делает ее такой привлекательной. Неоднозначность притягивает. Мы любим наших героев и злодеев, но мы не можем сопротивляться персонажам, которые являются одновременно и теми, и другими. Как Медуза, Фурия или – раз она скандинавка – Волкирия – Лисбет может рассматриваться как в пределах патриархального дискурса (не стоит забывать о том, что она придумана белым гетеросексуальным цисгендерным мужчиной) или как символ феминсткого сопротивления. Я думаю, она подходит и для того и для другого.