среда, 31 мая 2017 г.

Айман Экфорд: "5 причин, по которым взрослым выгодно поддерживать движение за Права Молодежи"

В День Защиты Детей я хочу обратить внимание на проблемы взрослых, потому что все взрослые когда-то были детьми. А это значит, что угнетение, которому они подвергались в детстве, не могло не отразиться на их жизни. К тому же, взрослые тоже вынуждены жить в эйджистской системе, которая накладывает на них определенные (и, зачастую, ненужные) обязательства.
Большинство знакомых мне взрослых ненавидят разговоры об эйджизме. Когда я говорю о Правах Молодежи, взрослые реагируют на это так, словно даже вероятность того, что у детей и подростков может быть больше прав, является для них угрозой. Зачастую это связано с тем, что они боятся потерять контроль над детьми. Они видят в движении за Права Молодежи только угрозу потери контроля над своими близкими, и потерю своих привилегий. Они не думают о том, что им самим было бы выгоднее, если бы у детей и подростков было больше прав.
На самом деле система, в которой внимание уделяется не возрасту, а личностным особенностям конкретных людей, была бы полезна всем. И на то есть много причин. И я решила выделить 5 вещей, которые мне кажутся наиболее важными.

вторник, 30 мая 2017 г.

Айман Экфорд: "8 фраз, которых вам следует избегать, если вы не хотите «подарить» своему ребенку религиозную травму"

Родитель, кричащий на ребенка
Родитель кричит на ребенка
Статья написана для служения NUNTIARE ET RECREARE

В своем прошлом тексте на религиозную тематику, «Я отказываюсь верить в Бога-нациста» я писала о том, что пережила религиозную травму. Эта религиозная травма в свое время чуть не довела меня до самоубийства и заблокировала большую часть моих навыков – таких навыков, как чтение книг, просмотр фильмов и написание экзаменационных работ. Из-за нее мне до сих пор сложно говорить о христианстве и находится рядом с православными храмами. И мне до сих пор очень сложно молиться – даже смена религии не смогла это исправить.
Моя травма напрямую связана со средой, в которой я росла. Фактически, мой отец делал все возможное, чтобы я поверила в этого самого «Бога-нациста», в которого я теперь отказываюсь верить (либо чтобы я возненавидела религию). Бог в представлении моего отца является эйблистом, эйджистом, гомофобом, трансфобом и сексистом. Этот «бог» ставит одни народы выше других, и одних людей ценит больше, чем других. Это бог – социальный дарвинист, и его взгляды, вероятно, понравились бы Гитлеру. Разумеется, мой отец этого никогда не признает. Он говорит, что верит в любящего, всепрощающего Боженьку.
Вероятно, мой отец сам не замечал того, что, высказывая гомофобные вещи от имени Бога, а после этого доказывая, что Бог любящий, он тем самым отрицает свое и мое понимание слова «любящий». Или, что навязывая мне определенные нейротипичные стандарты молитвы, он отрицает и обесценивает естественный для меня способ общения с Богом.
Но для того, чтобы навредить человеку, необязательно действовать намеренно. Большинство родителей, так или иначе, смогли навредить своим детям, несмотря на то, что они желают им добра.
Поэтому я и решила написать эту статью для родителей. В первую очередь, я пишу ее для тех родителей, чьи дети принадлежат к стигматизированной группе – для родителей ЛГБТ-подростков, для родителей интерсекс-детей, для родителей детей-инвалидов, для родителей, чьи дети не принадлежат к доминирующей культуре…
В этой статье я буду ориентироваться на христианскую традицию, потому что мои родители были православными христианами, и я буду рассматривать фразы, которые слышала от них и от других верующих родителей из моего окружения (то есть вещи, которые говорили родители-христиане).
Итак, вот 8 фраз, которые многие верующие родители говорят своим детям из лучших побуждений, но которые при этом могут сильно им навредить:
1. Бог не любит боязливых.
Это одна из любимых фраз моего отца, которая в свое время сильно мне навредила. С помощью этой фразы отец пытался пристыдить меня в том, что я чего-то боюсь.
Но ни один человек не выбирает страх добровольно, ведь страх — одна из самых неприятных эмоций. Страх возникает благодаря биохимическим процессам в нашем организме, и он связан с инстинктом самосохранения. И инстинкт самосохранения, и биохимические механизмы в нашем организме создал Господь. Значит, он создал и чувство страха, создал его таким, что мы, зачастую, не можем его контролировать. Так как он может наказывать нас за страх? Кем должен быть этот «бог», чтобы винить нас в том, что он сам создал? И почему он наказывает вас за страх, а, скажем, не за сильный рвотный рефлекс, который тоже основано на биологии?
Когда вы говорите ребенку, что «Бог не любит боязливых», вы не только отрицаете тот факт, что он сам не выбирал свой страх, а еще пытаетесь заставить его поверить в злого и излишне жестокого бога, который карает людей за свои же действия.
2. Уныние – это грех.
Аналогичная фраза, если ее используют для того, чтобы обвинить человека в его эмоциях. Человек не виноват в том, что ему плохо. Вне зависимости от того, является ли «уныние» следствием происходящих в его жизни событий, или оно является следствием психического расстройства (например, клинической депрессии), ваш ребенок не хочет, чтобы ему было плохо. Винить его в унынии так же абсурдно, как винить его в том, что он заболел ветрянкой.
Хватит отрицать право своего ребенка на чувства. Это не поможет ему почувствовать себя лучше – потому что если он поверит, что он виноват в своих чувствах, и тем самым виноват перед Богом, ему станет только хуже. Он будет чувствовать бессмысленное раскаяние за грех, который не совершал, и жить в постоянном «страхе и унынии», чувствуя за это еще больше раскаяния, которое приведет к новому витку «страха и уныния». Это будет замкнутый круг, который практически невозможно разорвать, и который может даже довести вашего ребенка до самоубийства. Ведь если он грешит, несмотря на все попытки не грешить, значит, он проклят, и терять нечего, верно?
Возможно, вы хотите сказать, что ваш ребенок не должен грустить. Возможно, говоря о том, что «Бог не любит боязливых», вы хотите сказать, что по возможности не стоит основывать свои действия на страхе. Возможно, вы разделяете еще какую-нибудь философскую или религиозную концепцию, оправдывающую эти фразы. Но тогда вам, во-первых, стоит признать, что ребенок не обязан ее принимать, а во-вторых, лучше формулировать свои идеи.

понедельник, 29 мая 2017 г.

Рейчел Коэн-Роттенберг: "Проблемы языка «Сначала человек»"

На фотографии юная белая девочка с каштановыми волосами. У нее синдром Дауна. Она отводит глаза от камеры и улыбается.

Источник:  The Body Is Not An Apology

Когда речь заходит об инвалидности, люди часто говорят: «Надо видеть человека, а не его инвалидность». Обычно я съеживаюсь при подобных словах – примерно как я съеживаюсь, когда слышу о том, что надо «игнорировать расу, и смотреть только на человека». Зачем призывать игнорировать существующую реальность? Какой смысл игнорировать те или иные человеческие особенности?

Идея о том, что можно видеть либо только человека, либо только его инвалидность и что мы должны выбирать, что мы должны выбирать между этими двумя вариантами, никогда не была мне близка. Вот мой ответ на вопрос о том, на что надо обращать внимание:

Обращайте внимание на человека И на его инвалидность. Потому что в инвалидности нет ничего позорного и дегуманизирующего.

Я хочу обратить внимание на проблематичность правила языка «сначала человек», согласно которому надо говорить «человек с инвалидностью», и на избегание языка «сначала идентичность», согласно которому надо говорить «инвалид». Под языком «сначала человек» прячутся представления о том, что инвалидность делает людей менее полноценными. Если бы подобных представлений не было, то не было бы никакого смысла выпячивать на первый план то, что инвалиды действительно, действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО являются людьми, и нам надо не смотреть на инвалидность, чтобы, наконец, заметить, что мы действительно, действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО являемся людьми. Конечно, сразу напрашивается логический вопрос: как именно человек может не видеть инвалидности, если о ней становится известно. В большинстве случаев, ее существование просто отрицается.

воскресенье, 28 мая 2017 г.

Лекция Аймана Экфорд о психофобии в ЛГБТ-сообществе

Лекция о психофобии в ЛГБТ-сообществе, которая проводилась в рамках Недели Равенства (2017 год)


Рейчел Коэн-Роттенберг: «О работе над вопросами социальной справедливости и о том, почему важно отказаться от эйблистской лексики»

Белое небо и синяя вода. Инвалидная коляска стоит на воде. Источник.
Источник:  The Body Is Not An Apology, Disability and representation


Из-за долгов экономика стала хромать.


Только псих может вторгнуться в Сирию.

Они слепы к страданиям других людей.

Только идиот может в это поверить.

Метафоры, связанные с инвалидностью, прочно въелись в нашу культуру. Эти метафоры практически всегда являются ругательствами.

Вы видите, что что-то идет не так? Сравните это с физической или когнитивной инвалидностью. Это нечто хворает, хромает, парализовано, покалечено, шизофренично, больно.

Хотите кого-то обидеть? Кажется,  слов для оскорблений бесконечное множество: глухой, слепой, калека, идиот, отсталый, олигофрен, дебил, безумный, сумасшедший, псих, буйный, лунатик.

Я встречаю эти слова повсюду: в комментариях к важным новостным сообщениям, на сайтах, посвященных вопросам социальной справедливости,  в повседневной жизни... Эти слова кажутся настолько «естественными», что, чаще всего, о них даже никто и не задумывается.

 Я, обычно, обращаю внимание на подобный язык везде, где я его вижу и слышу. В некоторых пространствах – что бывает очень редко – к моей критике относятся положительно. Но чаще всего, ей не рады.

Когда я критикую язык, имеющий отношение к инвалидности, и мою критику воспринимают как нечто нежелательное, это практически всегда означает, что и мне как инвалиду там не рады.

Мне могут быть рады как активисту, но не как активисту-инвалиду. Мне могут быть рады как союзнику, но не как союзнику-инвалиду. Мне могут быть рады как родителю, но не как родителю-инвалиду. Эта ситуация похожа на те,  когда тебя принимают как активиста, союзника и родителя, но не как женщину и еврейку.

У многих людей возникают вопросы о том, почему вообще стоит обращать внимание на эйблистскую лексику, поэтому я и решила написать ответы на эти вопросы. Пожалуйста, не стесняйтесь просвещать других.

четверг, 25 мая 2017 г.

Сэм Дилан Финч: "Могут ли психически больные люди состоять в здоровых отношениях друг с другом?"

Две руки держат цветок
Источник:Wear Your Voice

Существует эйблистское предположение о том, что люди с психическими проблемами не могут быть вместе, и что только нейротипичные люди могут строить удачные отношения.

Добро пожаловать на Crazy Talk: это колонка, посвященная психическому здоровью. Ее ведет психически больной квир-человек, который использует свой «сумасшедший» опыт, чтобы научить вас чем-то новому и расширять ваши возможности. В мире, который пытается спихнуть нас в пропасть, остается только кричать, брыкаться и бороться со стигмой, причиняющей нам боль. В этой колонке мы без стыда и извинений  будем говорить о том, что значить быть психически больным. Ждите откровенных советов, немного самокритики и хорошую порцию юмора.

Прежде всего, хочу сказать честно, что часть меня люто ненавидит этот вопрос. Мне противно, что мы живем в обществе, которое внушает нам, что психически больные люди сами по себе являются токсичными, и что, объединившись, они становятся особенно токсичными.

Но именно поэтому на этой недели я и рассмотрю этот вопрос.

На прошлой неделе, мне прислали вопрос, на который я не смог ответить. Читатель, борющийся с клинической депрессией, захотел встречаться с кем-то, у кого есть такая же депрессия, но он опасался, что отношения между двумя людьми с психическими заболеваниями не могут быть здоровыми.

Практически у всех людей, с которыми я когда-либо состоял в отношениях, были психические заболевания. По моему опыту, отношения между людьми с психическими заболеваниями могут быть особенно сложными – когда любовь смешивается с сопереживаниями, касающимися общей борьбы, получается гремучая смесь.

Но я видел крайне нестабильные отношения между нейротипиками, и процветающие отношения между психически больными людьми. И я видел обратные ситуации. Для того, чтобы понять, будут ли отношения успешными, психиатрического диагноза недостаточно.

Насколько люди, состоящие в отношениях, доверяют друг другу? Насколько они уважают границы друг друга? Похожие ли у них ценности? Есть ли взаимное уважение? Это лучше, чем какие-либо ментальные диагнозы, показывает, стоит ли продолжать с кем-то отношения.

вторник, 23 мая 2017 г.

"Движение за Социальную Справедливость Инвалидности - это искусство и практика почитания тела". Интервью с Лидией X.Z. Браун.

Источник: Sideways Times Переводчик: Валерий Качуров В этом интервью Лидия X.Z. Браун говорит о движении за социальную справедливость инвалидности, как о практике почитания тела и всего человека. Справедливость Инвалидности - это радикальная теория, которая требует понимания взаимосвязанной природы угнетений, и что мы должны работать над преодолением всех угнетений, чтобы изменить систему, в которой мы живем. Мы также говорим о различиях в языке, о проблемах внутри движений инвалидов, и о важности использования разных тактик.


Лейни: Добро пожаловать в Sideways Times, новый британский подкаст, в котором мы говорим о политике инвалидности и социальной справедливости. В рамках этого подкаста я собираюсь провести множество бесед, которые будут расширять, углублять и оспаривать наше понимание того, как бороться против эйблизма, и как это связано с другими видами борьбы. Меня зовут Лэйни Паркер, и в этом подкасте я очень взволнована, потому что сейчас я беру интервью у Лидии X.Z. Браун, активист_ки по правам инвалидов из США. Для начала я попрошу е_е представить себя.


Лидия: Привет. Я очень рад_а быть здесь. На самом деле я никогда не был_а в Европе до недавнего времени. Моя работа базировалась в основном в Соединенных Штатах, потому что я оттуда. Обычно в начале разговора я обсуждаю аспекты своих идентичностей, но сейчас я собираюсь отложить это по некоторым политическим причинам, потому что политика гипервидимости иногда важна для борьбы с маргинализацией и стиранием, но иногда она приводит к негативным тенденциям, которые были названы некоторыми из моих товарищей "центрирование на своих маргинальных идентичностях и скрывание привилегированных сторон". И поскольку я почувствовал_а бы себя очень странно, если бы просто с треском проговорил_а: "Вот все мои маргинальные и привилегированные идентичности", то просто скажу, что я активист, организатор и преподаватель, и очень рад_а говорить с вами и иметь возможность участвовать в этом разговоре.


Лейни: Хорошо. Итак, вы сказали мне, что только что приехали в Европу, и что это первый раз, когда вы в Европе. Можете ли вы немного рассказать о том, как это было, и почему вы здесь?


Лидия: Было очень холодно, и у меня даже проявилась аллергия. Я впервые приехал_а в Европу, и приехала я сюда на прошлой неделе. Я был_а в Рейкьявике в Исландии, на конференции под названием "Truflandi Tilvist" или "Тревожное существование". Эта конференция была основана Исландской национальной квир-организацией, национальной организацией инвалидов и национальной транс-организацией для изучения и обсуждения различных аспектов интерсекциональности. И меня попросили, смогу ли я выступить с ключевой речью на конференции, так что я приехал_а, и все было замечательно. Но на следующий день меня также пригласили провести семинар с активистами со всей Исландии, по вопросам интерсекциональности и практики активизма на интерсекциональной основе. И там мы говорили о признании привилегий, взаимосвязанности угнетений, и работали над рассказыванием историй, чтобы иметь возможность сохранить наши личные сюжеты перед лицом стирания, кооптации и эксплуатации.


И вот я здесь, в Лондоне, на фестивале "Женщина мира", который совпадает с
Международным женским днем. Я буду выступать здесь на трех различных мероприятиях по вопросам, связанным с правами инвалидов и гендерным равенством.


Лейни: О, это действительно круто. Итак, вы говорите о себе как об активисте и организаторе. Как вы пришли к тому, чтобы заниматься движением за справедливость  инвалидности?


Лидия: Это долгая история, которая началась в средней школе, когда я связал_ась в первый раз с группой аутичных активистов, работавших над тем, чтобы открыто провозглашать свою аутичную идентичность перед лицом мира, который пытается нас “вылечить”, или уничтожить. Для меня эта встреча стала очень укрепляющей. Там я в первый раз ознакомил_ась с идеей о том, инвалидность может быть точкой для создания сообщества, культуры и сопротивления. И мое участие в аутичном активистском сообществе в итоге привело меня к работе над объединением всех инвалидов, включая людей с множественными различными инвалидностями, с разным опытом и с разными проблемами, которые объединены решением вопросов эйблизма.