Нора: «Принимая свое место в спектре»

(Нора – аутичный автор и активист)

Источник: A Heart Made Fullmetal
В прошлом году я сделала одну важную штуку – я приняла свое место в ЛГБТКИА спектре. Я - А. Не только как Анора, а и как асексуал аромантик. Мне было сложно это принять, но теперь я горжусь тем, что я – это я, и я полностью уверена в своей ориентации.

Я притворялась в течение многих лет. Я действовала так, как будто я полностью соответствую бинарной гетеросексуальной системе. В течение многих лет я танцевала этот танец, я играла чужую роль. Я делала вид, что я могу испытывать сексуальное влечение. Я притворялась, что я хочу выйти замуж. Я пыталась заставить себя мечтать о свадьбе.

Мои ранние влечения были связаны исключительно с личностью человека. В них не было ничего от влечения к телу. Это касалось только личности, и так происходит и до сих пор. Исключение составляет, пожалуй, только Генри Каввил. Но это другая история.

Люди могут казаться мне привлекательными, но от этого я не станут испытывать к ним сексуального влечения. Люди могут казаться мне милыми. Так иногда бывает – на некоторых людей мне приятно смотреть, но при этом я не возбуждаюсь в сексуальном отношении. И я не испытываю романтического влечения. Такого у меня просто не бывает. Это может показаться странным, но я этим горжусь, потому что я это принимаю.

Боюсь, что люди могут решить, что я просто хочу быть особенной. Я итак уже аутист, инвалид и отличаюсь от большинства по многим другим вопросам, и вот теперь они могут решить, что я хочу обзавестись еще и «особенной» сексуальной идентичностью. Боюсь, люди могут решить, что глупо приписывать себе подобные ярлыки, но для меня это очень важно. Для меня это важно, потому что это такая же часть меня, как голубые глаза или русые волосы. Это такая же часть меня, как то, что я преданная или что я вспыльчивая. Это то, что находится в моей крови. Это то, кем я являюсь. И я не хотела бы это менять.

Принятие этих ярлыков помогло мне стать счастливее и почувствовать себя гораздо увереннее.

Нора: «Мне нравятся мои ярлыки»

(Примечание: Рекомендуем прочесть еще этот пост данного автора)

Источник: A Heart Made Fullmetal
Мне нравятся мои ярлыки.
- Но ярлыки нужны для банок с супом, а не для людей, Нора.
- Людям не нужны ярлыки.
- Используй язык «сначала человек».
- Ты не аутист. Ты «человек с аутизмом». Прежде всего, ты человек.
Люди очень часто хотят отделить от меня ярлыки, которые я с таким трудом приняла и сделала частью себя.

У меня есть аллергия. Я не могу есть многие виды еды, потому что для меня они не безопасны. И ярлыки помогают мне понять, какую еду стоит есть, а какую нет.  Иногда ярлыки бывают некорректными, но чаще всего они мне помогают. Точно так же обстоят дела с моими собственными ярлыками – они помогают мне в повседневной жизни, благодаря им я могу понять, с кем я в безопасности и в каких группах я могу находиться.

Ярлыки помогают мне осознать, что я не одна и что я не являюсь бракованным человеком. До того, как я осознала, что я асексуал и аромантик, мне казалось, что со мной что-то не так. Я пыталась заставить себя вести себя неестественным для себя способом, и от этого я явно не становилась счастливее. Я отчаянно старалась втиснуться в рамки, которые мне не подходили. Когда я поняла, в чем дело, я смогла найти других людей, которые похожи на меня, найти слова, которые описывают меня и мои чувства, и которых я прежде не знала.
Ярлыки помогают мне искать других людей, которые на меня похожи. Например, когда я общаюсь с другими аутистами, мне не надо объяснять им причины своих отличий. Я могу использовать в разговоре с ними жаргон, который они понимают или который они сами используют. Или объяснять определенные вещи так, чтобы это объяснение имело смысл для нас, хотя аллисты (люди без аутизма), не смогли бы его понять.

Точно так же другие ярлыки, те, что вы навешивайте на себя, помогают мне понять, где я могу быть в безопасности. Если вы используйте символ в виде кусочка пазла, то я буду настороже, потому что решу, что вы поддерживаете Аutism Speaks. Если вы используете определенные символы или риторику, ярлыки помогают мне определить то, с чем я не хочу иметь ничего общего. Мои ярлыки не просто помогают мне, они меня защищают.


(На изображении слева светлокожая брюнетка в голубых очках. На ней толстовка с персонажами студии Ghibli. Она инвалид, аутист, асексуал и аромантик – и она очень гордится своими ярлыками)

Пытаясь отделить от меня мои ярлыки, вы игнорируете то, кем я являюсь. Сами вы постоянно используйте ярлыки – например «врач», «учитель», «блогер» и «друг». Но если кто-то называет себя словом, которое в обществе считается неоднозначным или которое означает отличие от большинства, этот ярлык автоматически считается плохим. Этот ярлык становится нежелательным. Внезапно все начинают хотеть, чтобы его не было.
Мне кажется, что люди, которые отчаяннее всего борются с ярлыками, сами не получают выгоду от своих ярлыков. Они борются с ярлыками, потому что от этого они чувствуют себя умными, делают это ради того, чтобы потешить чувство собственного достоинства, и они думают, что оказывают нам огромную услугу, напоминая нам, что мы – нечто большее, чем наши ярлыки. Что мы не должны использовать по отношению к себе ярлыки. Что ярлыки не отражают опыт людей.

Но дело в том, что на самом деле они отражают наш опыт. Для меня, как для инвалида, ярлыки значат все. Они дают мне понять, что я все делаю правильно. Они дают мне понять, что я не сломана, что я не испорчена. Они дают мне понять, что существуют другие люди, похожие на меня, и что в большом, прекрасном мире полно людей с разными ярлыками. Они позволяют мне говорить о том, кем я являюсь, используя как можно меньше слов.

Мне нравятся мои ярлыки. Пожалуйста, не надо пытаться отобрать их у меня только потому, что они вам не нравятся. Называйте меня аутистом. Называйте меня инвалидом. Называйте меня Анорой – потому что это то, кем я являюсь. Эти слова не совершенны и не идеальны. Но они прекрасны – настолько, насколько прекрасна я. Вместе эти слова могут описать то, кем я являюсь. Мои ярлыки – это я.

Вероника Беленькая: «Того, что я делаю, недостаточно. Часть вторая. Информационная война и активизм»

Ссылка на первую часть об информационной войне в Донецке.


1.
Недавно я возобновила общение с одной знакомой. Она не верит в существование эйблизма. Она не верит в существование гомофобии. Статистике верить нельзя, а все преступления ненависти – просто единичные случаи.
Я беспокоюсь из-за ерунды, и, конечно же, если бы я хотела, я бы «не брала все это в голову».
Если я из-за чего-то переживаю, значит, это мой выбор.
Моих слов снова недостаточно. Культурное влияние опять сильнее, чем мое.


2.
Почти все мои аутичные знакомые пытались покончить с собой или всерьез задумывались о самоубийстве. Возможно, большинство людей, прочитав это, подумают о том, что мы «сами хотели страдать». Мы не хотели. Все люди хотят быть счастливыми. Никто не хочет страдать.

Возможно, большинство людей подумают, что проблема в нашей природе. Что аутизм – ужасная болезнь. Они не смогут понять, что представители любой дискриминируемой группы чаще переживают депрессию и чаще кончают с собой, чем представители доминирующей группы населения.

Того, что я пишу об этом в своих блогах, недостаточно.


3.
Почти все мои аутичные знакомые подвергались в школе серьезнейшей травле. Об этом никому не известно. Это никому не важно. Об этом не пишут в газетах и не говорят по телевидению, а если пишут и говорят, то в контексте того, что это мы, аутисты, неправильные.

Когда подобной травле подвергались девять черных школьников в школе для белых в городке Литлл-Рок, об этом писал весь мир. Их помнят до сих пор. Им сочувствуют, ведь они были единственными черными детьми в расисткой школе, где все белые. Опыт этих черных детей очень похож на наш, аутичный опыт. Я сама удивлялась насколько, когда читала о Литтл-Роке.

 Но что я могу сделать, чтобы привлечь к этому внимание? Того, что делаю я сейчас, недостаточно. Того, что я пишу в своих блогах, недостаточно. Большинство людей никогда этого не прочтет, даже большинство родителей аутичных детей. А если и прочтут, они со мной не согласятся. Потому что доминирующая точка зрения очень не похожа на мою. И потому что нас, аутичных активистов, мало. И пока того, что мы делаем, недостаточно.

Вероника Беленькая: «Того, что я делаю, недостаточно. Часть первая. Информационная война в Донецке"

1.
Несколько дней назад я говорила со своим отцом. Обычный спор о том, кого я должна считать «своими людьми».
Мы родом из Донбасса, и он считает, что я должна считать «своими» тех русских, которые воевали на территории моего бывшего города. Что я должна их защищать.
Я вспылила. Я просто не могла держать себя в руках. Я наговорила того, чего я бы никогда не стала говорить в спокойном состоянии. Не так громко. Не таким тоном. И без слез.
Этот разговор заставил меня написать пост, который я планировала написать давно, но долго не решалась начать.

2.
Мой отец привилегированный человек. Из тех, кто уверен, что знает, что такое женское счастье, подразумевая при этом семью, детей и «домашний очаг». Но он не знает, каково это быть женщиной, которая хочет работать на неженской работе.

Он любит Россию и любит ДНР. Он не знает, как можно не любить кусок территории, на которой ты живешь.
Он не знает, каково это – чувствовать, что твоя «страна» тебя просто использует, что таких, как ты используют для создания козла отпущения, для создания внутреннего врага. Моя сексуальная ориентация делает меня иностранным агентом. Точнее мой активизм – то, что я не хочу считать себя человеком второго сорта, и открыто говорю о том, что я – это я.

Его знакомые – такие же, как и он. Они не отказались от него за то, что его политические взгляды «не патриотичны» или за то, что он родился «неправильным», или за то, что он пропагандирует свою сексуальную ориентацию тем, что говорит о своей жене.

Его полностью сформировала культура, в которой он живет. Его не травили в школе за то, что он «другой». Он мог нормально учиться в ВУЗе. Он мог нормально пройти собеседование на работу. Он не чувствовал, что мир не приспособлен для таких, как он. Его не винили в том, что его мозг работает не так, как у большинства.

 Он не чувствовал себя инопланетянином. И он не знает, каково это – наконец-то встретить тех, кто мыслит так же, как он сам! Каково это – наконец-то общаться без необходимости постоянно преодолевать культурную пропасть! Общаться с теми, кто понимает природу твоих проблем.

Еще он не знает, каково это – знать, что таких, как ты, убивают за то, что они «неправильные».  И что общество считает подобные убийства милосердием.

Кас Фаулдс: «Меня не существует, или Все в синем цвете»

Источник: Un-Boxed Brain
(ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Речи, патологизирующие гомосексуальность и аутизм, упоминание о стирании и игнорировании опыта определенных групп населения) 

Обратите внимание: я использую много кавычек на протяжении этого поста, потому что мы не можем отрицать того, что мы являемся патологизируемой группой. Я не стал_а бы использовать слова, которые я поместил_а в кавычки, и поэтому я их и выделил_а.

У вас когда-нибудь был странный зуд от того, что определенная идея уже фактически сформировалась в вашем мозгу, и вам осталось только соединить точки?

У меня так было.

Подобное было у меня в прошлом году, когда я читал_а историю патологизации и депатологизации гомосексуальности. Вероятнее всего, большинство читателей этот блога знают эту историю, но я хочу перечислить несколько фактов (очень коротко) для тех, кто их не знает:

Примерно с середины девятнадцатого века гомосексуальность стали считать болезнью, и она была включена в DSM (книга с классификацией, которую используют психиатры для того, чтобы определить, какие состояния являются психическим «заболеванием» или «расстройством» и как их распознать). В 1973 году гомосексуальность исключили из  DSM благодаря действиям активистов из Движения за права геев.
Думаю, большинство людей знают эту общую информацию, но некоторые факты я не знал_а (или имел_а о них очень смутное представление), пока не прочл_а о них в прошлом году.
К гомосесуальным мужчинам и женщинам относились по-разному. В то время как к женщинам чаще относились как к обычным пациентам с психическим диагнозом, мужчин-геев повергали принудительному «лечению», потому что общество считало, что, будучи геями, они не могут быть настоящими мужчинами. С лесбиянками такое происходило гораздо реже. Например, был проект по «лечению» женоподобных мальчиков (тот самый, что породил АВА-терапию), но не было проекта для мужеподобных девочек.
Почему так происходило? Потому что мы живем в патриархальном обществе, в котором внимание уделяется, прежде всего, мужчинам, и если определенного мужчину воспринимают как «ненастоящего» мужчину, считается, что его надо «исправить». Лесбиянок тоже считали ненастоящими женщинами, но им не уделяли такого внимания, потому что они не были мужчинами, и считалось, что они не так уж и важны для общества.


Если вы хотите узнать больше, то можете для начала прочесть об этом в этой книге, но я думаю, что и это краткое резюме может объяснить мой зуд.

Я был_а не совсем уверен_а в причинах зуда и игнорировал_а его до тех пор, пока не начался апрель. В апреле везде размещают синею символику, и поэтому этот зуд стало трудно игнорировать.

Кас Фаулдс: «Психическое здоровье, гендер и сексуальная ориентация»

(Примечание: Это заметки аутичного человека, которые он_а делает во время подготовок к экзамену, изучая социальные аспекты психиатрической системы здравоохранения. Здесь есть как мысли автора заметок, так и краткое изложение данных из прочитанной автором  литературы. Некоторые данные встречаются в неакадемических источниках довольно редко и могут показаться интересными)

Источник: Un-Boxed Brain

Эта статья является частью серии статей о социологических аспектах вопросов психического здоравоохранения. Я не собираюсь публиковать это в СМИ, но все желающие могут ознакомиться с ними в блоге.


Гендер, сексуальная ориентация и психическое здоровье.
О том, что психические диагнозы у женщин встречаются чаще, чем у мужчин.
Действительно ли общество сводит женщин с ума? Этот вопрос постоянно вертится у меня в голове, потому что это очень краткое и точное определение данной проблемы.

Действительно, женщины чаще, чем мужчины получают психические диагнозы, но в психиатрических больницах высшей и средней степени безопасности чаще всего находятся мужчины. В психиатрических больницах общего профиля представлены люди обеих полов примерно в одинаковом количестве, но в учреждения первичной медицинской помощи женщины обращаются чаще, чем мужчины и чаще получают диагноз.

Это напрямую не касается темы статьи, но меня, как всегда, тошнит от того, что в подобных разговорах  постоянно забывают о гендерно - небинарных людях. Думаю, это постоянное игнорирование вносит свой вклад в тот стресс, который мы и так испытываем ежедневно. Но при этом я не могу сказать наверняка, связано ли наше психическое здоровье с нашей гендерной неконформностью и связаны ли наши нейроотличия с гендерной небинарностью. При этом я не хочу сказать, что у всех гендернонебинарных людей есть определенные нейроотличия. Я говорю здесь только о своем личном опыте.


А вот другие данные о корреляции между гендером и психическими диагнозами:

1) Некоторые диагнозы, такие как шизофрения и биполярность, не имеют гендерной корреляции. При этом мужчины обычно получают эти диагнозы на более ранних стадиях, чем женщины.

2) Некоторые диагнозы, такие как послеродовая депрессия и послеродовый психоз, встречаются только у женщин.

3) Некоторые диагнозы, такие как нервная анарексия и булимия, являются преимущественно женскими.

Кас Фаулдс: «Я не идентифицирую себя…»

Источник: Un-Boxed Brain
У меня это начинает вызывать практически физиологическую непереносимость: «люди, которые идентифицируют себя…»

Я слышал_а множество разговоров о гендере, когда люди говорили: «люди, которые идентифицируют себя с другим гендером, а не с тем, который был дан им при рождении». Или, еще хуже: «люди, которые считают себя аутистами». Я встречал_а бесконечные вариации таких формулировок, когда люди говорили подобным образом о представителях различных меньшинств.

От этого мне всегда было не по себе, а в последнее время, когда я слышу нечто подобное, мне хочется что-то бросить.

Я не считаю себя небинарным человеком.
Я являюсь небинарн_ой.
Я не идентифицирую себя как аутиста.
Я являюсь аутист_кой.