Женщины во власти ИГИЛ*: рассказы жен

Источник: AlJazeera
(Предупреждение: описание насилия)

(Женщины, заключившие брак с  ИГИЛовскими бойцами, рассказывают, как их заставляли смотреть публичные казни и привязывать взрывчатки к другим женщинам)

[Женская фигура Изображение сделано  Jawahir Al-Naimi/Al Jazeera]

Во второй части нашей пятисерийной истории о женщинах, живших при Исламском государстве Ирака и Леванта (ИГИЛ*), три женщины рассказывают о своем браке с ИГИЛовскими бойцами.

Аноним из Сирии. “Теперь это твоя жизнь. Ты часть ИГИЛ*, нравится тебе это или нет”

ИГИЛ* была похожа на заразу, на эпидемию вроде гриппа, заражающую все вокруг. К сожалению, она заразила и мой дом. Она заразила мой дом с помощью моего мужа.

У него раньше не было предубеждений. Он любил жизнь. Он был хорошо образованным и чувствительным человеком, либералом. Его все вокруг уважали. Постепенно он становился все более религиозным, все более набожным. И я заметила, что его принципы сильно изменились. Даже не знаю, как это объяснить. Это происходило постепенно.

Однажды он вдруг решил поехать за город, навестить своих родителей.

На следующий день мне позвонила его мать и сказала:

-Его больше нет. Точка. Забудь о нем. У тебя больше нет мужа.

40 дней я провела с родственниками, не возвращалась домой. Один из них вдруг сказал, что он проходил мимо моего дома и видел там моего мужа.

Я примчалась домой счастливая и бросилась его обнимать. Но это уже был не он. Да, у этого человека было то же лицо, но личность стала совсем другой. Как будто передо мною был незнакомец.

Он заявил:
-Я принял решение, которое ты должна принять. Теперь ты - часть ИГИЛ*, нравится тебе это или нет.


Нур Мухаммед, Ирак: “Я все еще его люблю”

Меня зовут Нур Мухаммед, и я родилась в 1991 году.

Мой муж был простым солдатом. Когда прибыло ИГИЛ*, он присоединился к этим людям.

Он запретил мне видеться с семьей. Если честно, я не могла от него уйти. Он был моей второй половинкой. Кроме того, у нас было двое детей, и я была на шестом месяце беременности, ждала третьего.

Понятия не имею, почему он к присоединился к ИГИЛовцам, но точно знаю, что его убедили друзья. Я часто пыталась изменить его мнение, но у меня ничего не получалось.

Когда мы жили в Мосуле, я угрожала его бросить и уехать к родителям.
Он заявил:
- Да пожалуйста, только дети останутся здесь. Это же мои дети.

Уйти было бы рискованно из-за ИГИЛ* и иракской армии.

Женщины под властью ИГИЛ*: Рассказы мучительниц

Источник: AlJazeera

Порка, забивание камнями, постоянное наблюдение - женщины-полицейские, которые стояли на страже законов ИГИЛ*, рассказывают свои истории

(В первой из пяти серий текста, рассказывающего о положении женщин под властью группировки Исламское Государство Ирака и Леванта (ИГИЛ*) своими историями делятся две женщины, которые работали мучительницами в ИГИЛовской религиозной полиции)

История Аишы - Ракка. Сирия: «Наша работа заключалась в том, чтобы пытать людей»

Меня зовут Аиша. В ИГИЛ* они называли меня Ум Какаа. Я жила в Ракке.

Я пошла в ИГИЛ*, чтобы объяснить им мою ситуацию. Мой муж стал мучеником. У меня не было денег. Не оставалось выбора, кроме как начать работать на ИГИЛовцев.

Я начала оформлять документы, чтобы к ним присоединиться, но мне сказали, что прежде я должна выучить законы шариата. Нас учили декламировать Коран. Кроме меня на курсах было ещё 30 или 40 женщин. Мечеть была заполнена обучающимися. И ты  должна была снова и снова декламировать, что они сказали, пока, наконец, не сдашь экзамены. На это ушло три месяца.

Часть женщин была безграмотна. Эти женщины не знали, как писать и читать. Их пороли, чтобы заставить учиться. Некоторые из них так и не смогли обучиться. Их за это посадили в тюрьму.

Однажды, двое мужчин из ИГИЛ* заявились в мой дом и заявили: «Завтра ты начнёшь работать».

Когда мы подписывали контракт, нам выдавали пистолеты. В моем отряде было 10 женщин. Три должны были разъезжать на машине, а семь работали в полицейском участке и в пыточной. Они выбирали огромных, высоких, внушительных женщин, чтобы пугать людей. Они выбирали самых жестоких женщин. Женщин, которые ни к кому не испытывают сочувствия.

Если женщина шла сама, без сопровождающего, ее арестовывали. По закону ее должен был сопровождать брат или муж. Так что, если женщина шла одна или брала такси без сопровождения, ее арестовывали.

Мы должны были патрулировать кварталы, рынки и искать женщин, которые носят неугодную ИГИЛ* одежду.

• Ваши менталки или ваша нейроотличность не могут служить оправданием для вашего эйблизма.

• Умение вести себя, как нейротипик, в определенных ситуациях, или наличие отдельных черт, которые в большей степени присущи нейротипикам, не означает, что вы вправе требовать такого же поведения от других нейроотличных. 

• Способность справляться с определенными аспектами повседневной жизни не даёт вам права требовать таких же навыков от людей с аналогичным диагнозом

• Вы имеете право не бороться с собственным внутренним эйблизмом, но не стоит проецировать его на окружающих

Пожалуйста, не будьте эйблистами. Даже если вы нейроотличный/носитель ментального расстройства.

———

Автор: Лина Экфорд

Айман Экфорд. Дети - собственность государства?

Люди на митинге


Прошедшее полугодие в России  была богата на скандалы и громкие дела.
Особого внимания заслуживают три из них, довольно неожиданно объединённые общей темой, которую невнимательный взгляд может не сразу заметить.
Первое дело - двенадцатичасовой допрос либертарианца и оппозиционера Михаила Светова. Причиной допроса и возбуждения уголовного дела о развратных действия стало фото в Инстаграме, сделанное в далеком 2012 году: на фото была тогда ещё шестнадцатилетняя девушка Светова, вступившая с ним в добровольные сексуальные отношения, которые силовики почему-то посчитали «развращением малолетней». Дело было возбуждено 6 ноября.

Второе дело произошло 9 ноября. Шестидесятитрехлетний преподаватель СБПГУ  был пойман с поличным, когда пытался утопить в реке Мойке расчленённый труп своей любовницы и бывшей студентки Анастасии Ещенко. Известного преподавателя и раньше улучали в насилии по отношению к студентам, но никто не обращал на их жалобы внимания.

Третье дело - это продолжающийся шум вокруг закона о Домашнем насилии, который в последней своей поправке принял слишком компромиссный облик, не предусматривающий никаких мер борьбы с домашним насилием за исключением профилактики. В центре скандала оказались как депутаты, боящиеся в XXI веке открыто выступить против закона о домашнем насилии, так и консервативная общественность, видящие в его принятии признак влияния «гей-лобби».

Итак, три дела, объединённые одной темой.
Первое на первый взгляд чисто полицейское.
Второе настолько пугающе и вместе с тем стереотипно, что скорее напоминает сюжет криминальной драмы чем реальность.
Третье вообще касается создания нового законопроекта.
Но в центре всех этих дел оказались женщины и молодёжь. И если влияние домашнего насилия на женщин в нашем обществе уже обсуждались в СМИ неоднократно, то вопрос уязвимости молодёжи остаётся за кадром.
Тем не менее, все эти дела были бы невозможны, если бы мы воспринимали молодёжь, в том числе детей и подростков как полноценных людей, а не просто как безвольных объектов, которые мы можем использовать для «защиты», пропаганды своих идей и разжигании моральных паник.
События этой осени заставляют нас на примере трёх дел задуматься о том, как эйджизм - дискриминация по возрастному признаку - по отношению к молодёжи влияет на наше общество, и к чему это может привести в будущем.

Айман Экфорд. О фантастике

Почему так часто люди, говоря о фантастике и которые ее якобы знают и любят, заявляют, что фантастика не может и не должна быть серьезной?

Уйму раз встречала обсуждение Матрицы, Звездных Войн, Людей Икс, которые можно описать двумя предложениями: "Это же драки! Это же невероятные приключения!"

Игнорируя философию Матрицы, религиозную систему и политические интриги Звездных войн, вопросы прав меньшинств в Людях Икс...

На экране происходят серьезные события - персонажи осознают свою дискриминированность, понимают что жили во лжи, теряют близких, мучительно умирают.... 

Это показано серьезно, а не упрощенно.

Но для зрителей это - "нечто простое, и легкое".

Эти же самые зрители считают серьезными произведениями книги Пушкина, Толстого, Шекспира и Джейн Остин, несмотря на то, что у этих классиков многие социальные и психологические аспекты раскрыты ГОРАЗДО хуже чем в перечисленной фантастике.

Но фантастику не считают серьезной исключительно из-за ее формы, из-за картинке на экране. Именно поэтому скажем фильм "Прибытие" считается более серьезным чем "Матрица", хотя серьезных и интересных идей там меньше, а фильм "Логан" исключительно из-за мрачности съемок считается более серьезным, чем вторые Люди Икс оригинальной трилогии.

Такое ощущение, что если людям рассказать одну и ту же историю в разных жанрах, у них будут совершенно разные выводы.

Что заставляет задуматься о том, насколько они вообще способы понимать что происходит на экране. Как бы они восприняли подачу реальных событий с разной картинкой? Могли бы они, например, ужасаться от одного видео с публичной казнью и смеяться над другим? Что на них повлияет - музыка, освещение, слова диктора? Действительно ли у нас не может быть реальных Голодных Игр? Или действительно ли пропагандистские видео ДАИШ с обезглавливанием не могли бы "зайти" у российских зрителей как обычные репортажи если бы их снимали российские каналы и съемки бы больше соответствовали той картинке, которую люди в РФ привыкли видеть на экранах?

Ведь если дело не в сути, а в подаче, почему бы и нет?

Кроме того, интересно что у меня противоположная штука с пониманием фантастики и серьезности - когда я начинала писать приквиллы к своей Трилогии, мне было довольно сложно делать их в рамках жанра очень приближенной к реальности альтернативной истории, по-сути, просто "современной прозы", которая считается более серьезной, потому что мне в ней не хватало именно серьезности. Мне скажем было довольно сложно подать историю о девочке-еврейке из Викторианской Англии так, чтобы я знала, что история не о евреях, и не об Англии совсем.

Она о правах меньшинств, об эйджизме, о влиянии пропаганды на общество, об интерсекциональности, о религиозной травме, о том насколько некоторые виды повседневности совместимы с тем, чтобы жить со здоровой психикой, о том, насколько люди готовы защищать себя и всегда ли они могут...

То есть это буквально про любую страну. Некоторые смогли это увидеть, некоторые - нет. Но при этом скажем развить большую универсальность мне было бы гораздо проще если бы я писала то же самое про каких-то мутантов или телепатов.

Что объединяет:

- джихадистов

- православнутых на всю голову фанатиков

-совков а-ля «я из 60-х вывалился»

- радфемок?

Трансфобия!

Что объединяет:

- джихадистов

- православнутых на всю голову фанатиков

-совков а-ля «я из 60-х вывалился»

- прогрессивных левых

- мейнстримных интерсекциональных феминисток?

Антисемитизм обыкновенный (тм) под видом антисионизма.

Женщины во власти ИГИЛ*: рассказ учительницы

Источник: aljazeera.

(Женщина в никабе и учебники)

Предупреждение: описание насилия 

(Женщина из Сирии рассказывает, как ее заставляли пропагандировать детям войну, и что случалось с теми, кто отказывался это делать)

Меня зовут Айят. Мне 27 лет, я учительница начальных классов.

ИГИЛ* закрыло школы, превратило их в тренировочные центры для своих бойцов.

Они хотели, чтобы мы учили только стихам из Корана, где речь идёт о «джихаде», войне и убийствах. Нам не хотелось, чтобы дети учились подобным вещам. Так что я начала преподавать дома. Я договорилась с некоторыми родителями, чтобы они посылали ко мне детей, учила их в маленьких группках.

Но одна из матерей моих учеников слишком много говорила. Новости ходили по округе; так боевики ИГИЛ* узнали, что учительница преподаёт на дому и не следует их инструкциям. Они сказали моему мужу: «Лучше уж научиться уважать законы ИГИЛ* и учить детей в мечетях так, как говорим мы. Иначе…»

Это была угроза. У меня не оставалось выбора. 

Во время «курсов по изменению квалификации» нам постоянно напоминали, что мы теперь одни из ИГИЛ*, что мы обязаны подчиняться их правилам. У них были наши имена, и они тщательно за нами следили. Теперь мы зависели от них.

В конце курсов нам устраивали личное собеседование. Нас вызывали поодиночке, и заставляли принести клятву. Мы приносили ее в присутствии жены эмира. Это она подобными вещами занималась.