воскресенье, 21 января 2018 г.

Айман Экфорд: "О Живой Библиотеке и "агрессивных" жертвах насилия"


- Каким вообще может быть право на психологический комфорт? Кто может его гарантировать? Кто будет его обеспечивать? Это что, учитель накричал на ребёнка, он написал заяву, что его травмировал, и учителя уволили. Это же начнётся истерия - примерно так сказал вчера Борис, организатор Живой Библиотеки.

***
Мне нравится его проект, нравится его целеустремленность и попытки сохранить Библиотеку несмотря ни на что. И я благодарна ему за то, что он предоставляет мне и другим маргинализированным людям возможность высказаться, будучи Книгами (Каждая "живая книга" представляет одну из своих идентичностей. Она сидит под табличкой с соответствующей надписью, к ней подходят люди и "читают ее"- то есть задают ей вопросы об этой идентичности. Так я отвечала людям на вопросы о своём аутичном опыте, о своём опыте человека, который принадлежит не к той культуре, к которой его приписали в детстве (когда-то я была книгой "аутистка" и "американка"), а сегодня впервые рассказывала о своём миграционном опыте).

Но это не значит, что я должна во всем соглашаться с Борисом. Поэтому сегодня, во время дискуссии, которая состоялась после первой сессии - то есть, после того, как я и некоторые другие Книги рассказывали собравшимся о своём опыте, - я раскритиковала его позицию.
А он раскритиковал мою.

***
Не я начинала эту дискуссию. Все началось с того, что одна из участниц выступила в защиту феминизма, и стала критиковать навязывание женщинам деторождения и брака. Она совершенно справедливо заметила, что права на голосование и права на трудоустройство недостаточно - что у женщин ещё остались проблемы, которые надо решить, потому что у всех есть право на психологический комфорт.
Борис стал с ней спорить. Он стал критиковать феминисток и движение #MeToo, назвав это движение против насилия и домогательств "истерией".


Он заявил, что движение становится слишком агрессивным и лоббирует опасные - по его мнению - законы.


При этом он не говорил, как ужасно сексуальное насилие и домогательство.
Даже не упомянул об этом, хотя это очень болезненная тема для многих - особенно для женщин и небинарных людей, - в том числе она болезненна для тех, кто находился в помещении.
Я видела, что одна девушка чуть не плакала во время его выступления.
Борис критиковал тех, кто "слишком агрессивно" рассказывает об опыте жертвы домогательства, как будто у жертв домогательства и изнасилования нет причин быть агрессивными. Он говорил о пустых обвинениях, как будто ложных обвинений не бывает, когда говорят о других преступлениях. (Они есть всегда, но их всегда меньше, чем реальных случаев преступлений).

Борис критиковал реакцию, не упомянув о первопричине, хотя в комнате вполне могли находится секстеты, которые могут услышать в его словах подтверждение своим взглядам.
Да, я согласна, что феминистки - как и любые другие активисты - бывают очень агрессивными, и некоторые из них склонны винить определенные социальные группы за преступления, совершенные некоторыми представителями тех групп. Но это проблема не исключительно феминизма, а общества в целом. Борис совершил ту же ошибку, потому что он не сказал, что он против аргументов некоторых конкретных феминисток. Он стал критиковать все течение #MeToo, без пояснений. И для нашей культуры это, к сожалению, нормально.

Да, я согласна, что феминистки - как и любые другие активисты - часто используют построенную на эмоциях критику, и их претензии могут выглядеть как "истерия"(простите за то, что цитирую, используя эйблистскую лексику). Но эмоциональные истории производят впечатление и бывают полезны, да и большинство жертв изнасилования в принципе не могут говорить об этом неэмоционально! Их нельзя в этом винить! И лучший способ исправить ситуацию - не обвинять жертв в неаргументированности, а рассказать о фактах, о статистике, которая покажет, что изнасилования встречаются чаще, чем принято думать в обществе, поэтому эта тема очень болезненная, и что эмоциональность некоторых жертв изнасилования и домогательств является следствием травмы. #MeToo вызвала большой общественный резонанс, и многие феминистки об этом уже писали вполне логичные, научные и малоэмоциональные статьи, которые можно было бы просто процитировать.
Пояснение смысла #MeToo было бы полезнее, чем абстрактная критика "истерии", потому что эта так называемая "истерия" показывает, что изнасилования и домогательства - очень серьезная проблема. А в России она, вероятно, ещё более серьёзная, чем в США и западной Европе.

***
И что это за право на психический комфорт? Кто должен его обеспечить? - продолжал критиковать Борис выступление феминистки. - Как вообще можно регулировать это право!
Он предлагал людям микрофон. И я решила ответить. Потому что это -важная для меня тема.
Мне было сложно промолчать, ведь я была в том пространстве, в которое я пришла, чтобы отстаивать свою позицию, и защищать людей, похожих на меня, рассказывая другим о своём опыте.
Я вышла с микрофоном с той же целью, с которой я выступаю, будучи Книгой. Я снова говорила о себе.

Я сказала, что у меня есть ОКР и с-ПТСР, которые развились у меня из-за дискриминации и стигматизации со стороны общества, из-за того, что общество не принимало меня как лесбиянку, аутистку и представителя культурного меньшинства. Я сказала, что улучшение отношения к меньшинствам и борьба с дискриминацией - прекрасная возможность обеспечить людей правом на психическое здоровье, потому что сейчас государство само его нарушает.
Я сказала, что у психических проблем часто есть физиологические причины, и что психические расстройства можно диагностировать, а того, кто их спровоцировал - можно привлечь к ответственности точно так же, как сейчас можно привлечь к ответственности того, кто нанёс другому человеку физические повреждения: например, сломал ногу.

Врачи не всегда могут выявить причину психических расстройств, но иногда известна и причина, и виновник. И тогда его можно - и нужно - заставить платить компенсацию - не важно, кто это — абьюзивный партнёр, армейский старшина или школьное руководство.
И у государства есть средства на то, чтобы это обеспечить, точно так же, как создать нормальную психотерапию. А у нас есть право требовать это, потому что государство частично существует за счёт наших налогов и НДС, которые мы платим, и должно же оно хоть что-то делать за наши деньги, а не просто вытягивать их из граждан!

А что касается других граждан, то они могут просто не навязывать другим людям, как им жить. И не считать, что у них есть право решать, какие проблемы для другого человека "более" - а какие - "менее серьёзны" . Проблемы с психическим здоровьем могут быть очень, очень серьёзными. А их причины могут быть в давлении, которое считают нормальным. Я представляла книгу "мигрантка". На дискуссии нас просили поделиться своим опытом участия в этой Библиотеке. И я сказала, что просто отвратительно то, что все почему-то уверены, что события на Украине должны волновать меня больше, чем то насилие, которому я подвергалась в школе. Что ужасно, что то оправдание еврейских погромов из школьных учебников и неявное оправдание антисемитизма в школах считается чем-то менее серьезным чем то, что мне пришлось уехать из Донецка. Потому что сейчас я могу решать, где мне жить. Я могу избежать пропаганды. А тогда я была вынуждена слушать ее, поддерживать ее и молчать. Сейчас анти-украинские и анти-донецкие речи меня не задевают. Я не люблю Украину и не люблю Донецк. Никогда не любила. А тогда я явно ассоциировала себя с еврейской культурой, и мне даже казалось, что я умру в концлагере. Но всем это неважно, потому что тогда я была ребёнком, а чувства детей не считают важными. Зато теперь всех так волнуют мои чувства по отношению к стране, которую я никогда не понимала и не считала своей, и по отношению к городу, в котором я родилась, но который ненавидела!..

Вот оно - невидимое насилие, направленное против детей, которого можно было бы избежать. Вот отличный способ защитить психическое здоровье людей - перестать относиться к детям как к недолюдям, потому что дети тоже люди, да и психические проблемы не исчезают сами по себе. А в явно патриархальных обществах (и сообществах) положение женщин приближено к положению детей, и многие из них действительно не знают, как им спрятаться от давления и принуждения, в том числе от принуждения к деторождению. Поэтому об этом важно говорить, и важно показывать, что у них есть выбор.

А на данный момент психическое насилие над детьми, и психическое насилие над женщинами в консервативных обществах является очень серьёзной проблемой.

Надеюсь, они были искренними. Мне кажется, что часть публики меня поддержала. Некоторые люди из них подошли ко мне после окончания дискуссии со словами поддержки. Мне это понравилось. Значит, я не напрасно всё это говорила.

***
- Каким вообще может быть право на психологический комфорт? Кто может его гарантировать? Кто будет его обеспечивать? Это что, учитель накричал на ребёнка, он написал заяву, что его травмировали, и учителя уволили. Это же начнётся истерия, - примерно так говорил Борис после окончания моего выступления. Он явно не понял того, что я пыталась сказать.

Вероятно, многие слушатели этого тоже не поняли, а некоторые явно поддержали меня.
Скоро я напишу небольшую заметку о том, что такое "психическое здоровье", и почему у людей есть на него право.

А пока я просто посоветую активистам - всем активистам - лучше формулировать свои идеи, говоря о серьезных проблемах вроде изнасилований, домогательств и психического насилия. Им не стоит бояться - "феминаци" - никто не может ограничить их свободу слова, да я и не стала бы этого делать. Я не стала бы даже давать советы, если бы активисты не говорили перед большой аудиторией вещи, которые могут вредить реальным людям.
Я была жертвой домогательств, когда училась в школе. И это тоже считали несерьезным, а парня, который надо мною издевался, оправдывали тем, что он в меня "просто влюблен". #MeToo. Я тоже. И я тоже знаю, каково это - когда насилие, которому ты подвергаешься, считается ерундой, а у тебя нет никакой защиты. Это может стать причиной серьёзных психических проблем, и право на защиту от этого — и есть воплощение права на психическое здоровье.

Когда твоё право на здоровье и безопасность регулярно нарушают, от этого можно разозлиться.

И я не думаю, что насильники и абьюзеры заслуживают другой реакции.