Айман Экфорд: "Об истории, языке, феминизме и ЛГБТ-движении"

Фото меня в очень юном возрасте. Здесь я косплею Тарзана. Мне было абсолютно безразлично, что он - парень. Я просто ассоциировала себя с ним. Вот такой "квир" без всяких левых книжек. А спустя несколько лет после того, как было сделано это фото, я стану убежденной сторонницей рыночной экономики.

Некоторые активисты считают, что я не могу использовать определенные термины, потому что они изначально появились в «левом дискурсе», или что люди с моими взглядами на экономику не могут быть частью феминистского и ЛГБТ-движения.

И вот 3 причины, по которым этот аргумент кажется мне абсурдным (на самом деле их намного больше, но это - самые основные).

1) Я не понимаю, как люди настолько отрицают независимость чужого мышления, что они не могут поверить, что кто-то мог «дойти» до перечисленных ими идей самостоятельно.

Когда мне было лет 12 и я хотела заниматься бизнесом, я не могла поверить, что кто-то может всерьез считать, женщина не может заниматься нефтеперерабатывающей промышленностью или банковским делом. Мне казалось, что сама эта идея противоречит здравому смыслу, элементарному пониманию половых различий и всем законам, на которых основана рыночная экономика. Тогда я о феминизме знала очень мало, и в основном это была информация о «первой волне».

Когда меня в 22 года в течение нескольких часов несколько раз приняли сначала за парня, а потом за девушку, я почувствовала странное удовлетворение и поняла, что это чувство скорее относится к моему прошлому, чем к настоящему - ко времени, когда я хотела чтобы меня рассматривали не как «женщину» или «мужчину», а просто как человека без каких-либо гендерных ограничений. Я хотела, чтобы обо мне говорили как о промышленнике или как о банкире, говорили о том, что я создала и чего добилась, не обращая внимание на такие пустяковые вещи как первичные и вторичные половые признаки, хромосомы и гонады.

Автор: Лина Экфорд
В связи с недавними флэшмобами #MeToo и #ЯнеБоюсьСказать, а также в связи с тем, что часто пишут в фем-группах на тему сексуального насилия и домогательств, хочется сказать следующее.

Если не считать тех людей, от которых исходят прямые призывы к насилию, виктимблейминг и т.д., остальные, похоже, в таких вопросах всегда разделяются на две группы. Часть людей заявляет, что любые домогательства всегда приводят к психологической травме или к сильным негативным эмоциям на довольно длительный срок. И еще часть людей (таких видела реже) говорят, что это все ерунда, ну, неприятно, плохо, но даже изнасилование можно пережить без серьезных последствий для психики, так что это все не так уж и страшно.

Не могу понять ни одну сторону, ни другую. Меня не насиловали. Но домогались, конечно, лапали, однажды мужик шел за мной от метро и в самом темном безлюдном месте напал... И ни одна из этих историй сильных негативных эмоций не вызвала. Лет в 13 мужики, лапающие в метро, казались глупыми и смешными - я думала "во мужик смешной, не умеет себя контролировать" - и отодвигалась подальше. В 17, когда к нам со знакомой пристал в лесу парень и просил посмотреть на его член, я просто решила над ним подшутить и сделала вид, что хочу его зарезать, он куда-то свалил. В 19, когда мужик шел за мной от метро, а потом напал, я попыталась ударить его ключами в горло и он сбежал. Я смеялась, называла его трусом и звала обратно. Не пошел. Не было в этих историях ничего травмирующего, ничего, что вызвало бы стыд или отвращение. Весело было, страшно было от неожиданности, до 18 еще злило и пугало осознание "мама узнает - вообще на улицу запретит выходить".

Айман Экфорд: "(Не)нормальная реакция на крик"

Взрослый кричит на ребенка. Ребенок сидит в углу, зажав уши. Изображение взято с сайта "Я ваш кроха"

- Как я могу нормально реагировать на крик? - спросила я у своей психотерапевтки.

- Если честно, не знаю. Думаю, нервничать из-за крика нормально, - ответила мне она. (Не дословно, но ответ был примерно такой). И дальше она стала рассказывать мне, как она сама реагирует на крик.

У меня нет к ней претензий по другим вопросам, и обычно мы друг друга понимали, но под проблемами с восприятием крика я действительно имела в виду... проблемы с восприятием крика. Аномальные, необычные проблемы.

Вчера, после того, как на меня накричали, я решила сфокусироваться на своих ощущениях — отделить мысли от физических ощущений (то есть, собственно, эмоций, потому что эмоции — результат биохимических процессов в мозгу), и вот что получилось.

МЫСЛИ ПОСЛЕ КРИКА:
- Яркие ассоциации с тем, как на меня орали родители. (Возникают не столько конкретные картинки и четкие воспоминания... Скорее очень ярко вспоминаются тогдашние эмоции, и воспоминание тех эмоций ощущается сильнее, чем ощущение настоящего).

- Потеря чувства безопасности.

- Сознание превращается в «локатор». (Я начинаю выискивать, насколько сильно все изменилось после того, как на меня накричали, насколько изменилось отношение ко мне, насколько изменилась сама ситуация, даже если знаю, что крик, на самом деле, не является показателем чего-либо).

- Желание либо примириться с человеком, который на меня накричал (и извиниться, если в чем-то виновата я, даже если это был пустяк), либо ему врезать (если я вообще ни в чем не виновата). Иногда возникают оба желания сразу.

О притворстве "нормальной"

Разбор эйблистской статьи из популярного паблика в ВКонтакте.Предупреждение: ЭЙБЛИЗМ
Критикуемая статья:
Источник
"Хочу обратиться ко всем людям, которые чувствуют себя не такими, как все, и страдают из-за этого.

Я тоже себя всю жизнь чувствовал не таким, как все, и страдал. Я не знал, как общаться с людьми, меня никто не хотел понимать, на меня смотрели косо и называли странным. Только когда я вырос, я узнал, что существуют всякие отклонения и расстройства, которые мне мешали. Возможно, именно из-за того, что я о них не знал, они мне просто мешали, а не уничтожили мою социальную жизнь на корню.

И тебе, даже если ты в курсе о своих отклонениях, я тоже рекомендую не ставить на себе крест. Тот факт, что ты начинаешь не на клеточке номер один, как нормальные люди, а на клеточке номер минус десять, не означает, что ты не можешь пройти тот же путь, догнать и даже перегнать их. Социальные взаимодействия — это точно такое же поле для изучения, как математика, литература или любимый фандом. 

Айман Экфорд: "О принудительной защите "Отечества""

В день "защитников отечества" я хочу обратить внимание на принудительную "защиту" "Отечества".

На фото - открытка к 23-му февраля, вроде тех, что в этот день будут рассылать парням, которых могут ЗАСТАВИТЬ стать "защитниками отечества", забывая, ЧТО это на самом деле значит

Обязательная военная служба является одной из главных проблем современного российского (и украинского) общества. Закон о военном призыве - один из самых мерзких из существующих законов. 

И большинство людей не осознают серьезности проблемы. Они говорят о дедовщине, о дискриминации мужчин, закрепленной на законодательном уровне, о пропаганде милитаризма и о том, как сложно попасть на альтернативную гражданскую службу. 

И все это правда. Но в разговорах об армии люди зачастую забывают об одной важной штуке.

Я ненавижу обязательную военную службу из-за того что, разрешая ее, государство официально признает граждан своей собственностью. Государство признает, что оно может на много месяцев вырвать человека из той жизни, которую он ведет, и засунуть в изолированную среду (поэтому для меня альтернативная гражданская служба не намного лучше обычной службы). По сути, это одно и то же. Но «обычная» армия выглядит гораздо более устрашающей, и лучше всего показывает серьезность ситуации, поэтому я буду писать о ней. 

Вводя обязательную военную службу, государство признает, что в нынешней системе не государство нужно для людей,а люди для государства. Оно оставляет за собой право распоряжаться жизнью людей, и ставить их жизнь под угрозу не в качестве наказания, и даже  не из-за конкретной серьезной опасности, угрожающей обществу  со стороны захватчиков, а просто так, потому что ему так вздумалось. 

Это официальное заявление властей: «ваши индивидуальные права ничего не значат, жизни и интересы индивидуумов ничего не значат, важно лишь государство, политические амбиции чиновников и потенциальные «геополитические» выгоды «общества»». При этом власти забывают, что общество, по-сути, состоит из отдельных личностей. Сторонники военного призыва говорят о некой абстракции, о некой Родине, о некой «нации», которую человек должен любить просто по факту рождения.

Общее между людьми с когнитивной инвалидностью и детьми

Ребенок стоит, подняв руку. На нем темный плащ и большие очки

Единственная вещь, которая объединяет всех детей и всех людей с когнитивной инвалидностью заключается в том, что все они разные и уникальные, и, как и все остальные, достойны пользоваться благами той жизни, которую они могли бы заработать.

Больше никакого эйджизма!

Больше никакого эйблизма!

Источник: http://libertyannejustice.tumblr.com/post/164045952529/the-only-thing-that-all-children-and-all

Айман Экфорд: «Та, кто был мне нужен когда я была младше»

На фото доска с надписью: "Будь тем, кто был_а тебе нужен_а, когда ты был_а младше"

Некоторые считают, что я борюсь из «альтруистических соображений» ради какого-то абстрактного «общего блага», но это не так. Если честно, мне наплевать на общество в целом. Общество в целом презирает, ненавидит и боится таких людей, как я. Оно не считают за людей тех, у кого мой нейротип, моя сексуальная ориентация, мое восприятие гендера, моя культура, мое происхождение, моя религия и мои экономические взгляды. Существует множество причин, по которым для большинства людей я не человек. По которым многие представители этого «общества» с удовольствием меня бы уничтожили в буквальном, физическом смысле этого слова. И некоторые из этих «представителей», в том числе из внешне обычных людей, в том числе из моих знакомых и близких, мне это прямо говорили. Так зачем мне бороться за их «благо»? Чтобы они использовали результат моей работы, это благо, которое я, теоретически могла бы создать, против меня?
Может, последовательное уничтожение всего, что мне дорого и себя самой и послужило бы «общественному благу» (учитывая соц.опросы и то общество, в котором я живу), вот только мне не нужно такое «благо». И такое общество. Общественное благо важно мне только когда речь идет о благе конкретных индивидуумов, о праве людей жить так, как они хотят, если при этом они не мешают другим. Но под «общественным благом» обычно понимают некое «коллективное» благо.

Так что нет, я не борюсь за благо общества, в котором я живу. Я борюсь за то, чтобы сделать это общество наиболее безопасным и выносимым. Чтобы создать в нем больше возможностей для себя и для таких людей, как я.
Поэтому, когда я прихожу на вашу лекцию по инвалидности, или на ваше ЛГБТ-мероприятие, не обманывайтесь - я делаю это не ради других. Я инвалидка и я лесбиянка. Так что я делаю это ради себя. Я пытаюсь создать такой мир, где у меня были бы те же права, что есть у большинства граждан. Ради этого я иду на компромиссы. Ищу союзников. Объединяюсь с другими социальными группами, которым приходится хуже, чем мне на данный момент, потому что я сама в уязвимом положении, потому что я понимаю, что за мной могут придти в следующий раз - что если я промолчу сейчас, я тем самым поспособствую укреплению системы, которая меня угнетает, или потенциально может начать меня угнетать.